— Я знаю, милая, ты не открыла для меня Америку! — ухмыляюсь я и прислоняюсь спиной к стене, заглядывая через небольшую щель в комнату сына.
Сердце с силой ударяется о рёбра.
У меня есть сын.
И ради него я сделаю всё.
Я вырву его из лап смерти и выращу настоящим мужиком.
Я никому не позволю издеваться над ним!
Никому…
И я убью Седого, если попытается вернуть их.
Мокрого места от него не оставлю!
Малая идёт в комнату, хватает сумку и принимается скидывать в неё вещи трясущимися руками. Я внимательно наблюдаю за ней, чтобы в её головушку случайно не забралась мысль вызвать ментов или не нажаловаться своему папочке.
— Я помогу тебе! Стану поддержкой! Мы вместе вытащим пацана с того света и подарим ему жизнь, Малая! — зачем-то произношу я, и она медленно поднимает голову.
Вещи сложены. Егор одет и закутан в одеяло. Он все еще спит, и я не хочу его тревожить. Но у Кирилла другие планы. Вот почему его называют Диким — он действует на инстинктах, не ждет ответа, реакции собеседника. Он берет и делает. Вот и сейчас. не дожидаясь моего сигнала, разрешения, проходит мимо в полутемную комнату, где горит один ночник и быстро поднимает на руки малыша, так, будто бы он пушинка и совершенно ничего не весит.
— М-м-м, — сквозь сон бормочет Егорка.
— Тш-ш-ш, — говорит тихонько Кирилл, прижимает свою ношу к своей широкой груди. — Папа вернулся.
При этих словах он резко кидает на меня острый взгляд, и он будто царапает меня на две половины. Кирилл не ждет, когда я последую за ним, но я бегу. Хватаю сотовый телефон, ключи, быстро закрываю квартиру. Как можно противостоять танку? Бронетранспортеру? Никак. Вот и я не могу встать на середине пути Дикого, который может легко переехать через меня на пути к своей цели.
В голове множество мыслей, они все похожи на хаотичных мотыльков, которые бьются о светящуюся лампу. Откуда он узнал о Егоре? Стоит ли мне сказать ему, что я должна родить второго малыша для спасения сына? Неужели правда, Женя мне изменяет так открыто, что даже Дикий в курсе этого? Как мне быть с мужем?
Все это время я находилась в таком диком напряжении, что сейчас хочу хотя бы на одно мгновение спрятать голову в песок. И я это делаю. Кирилл — такой мужчина, которому легко подчиниться в чем-то, потому что он всегда смотрит на ситуацию с разных сторон, умеет принимать неожиданные и успешные решения, и эта формула, запах удачи настолько въелся ему под кожу, что сейчас мне хочется пусть ненадолго, но стать с ним одним целым, чтобы заразиться удачей.
Я сажусь на заднее сиденье в его автомобиль, Кирилл кладет малыша мне на руки, и мы выезжаем со двора. В темноте все фигуры кажутся темными и громоздкими, но совершенно не внушают страха, потому что этот двор — мой родной, я знаю здесь каждое дерево, каждую выемку на асфальте. И тем сложнее мне сейчас уезжать отсюда, понимая, что так, как раньше, уже ничего не будет. Совершенно. Все меняется на моих глазах, жизнь рушится, делает такой крутой поворот, о котором я и помыслить никогда не могла.
Мне нужно привыкнуть к этой мысли, принять ее. Так, как раньше уже ничего не будет. И я поняла это в ту самую минуту, когда Кирилл оказался на пороге моего дома. Казалось, что это было целый век назад, но ведь прошло не так много времени…
Сотовый телефон начинает вибрировать.
— Не бери трубку, — приказывает сухо Кирилл, и я вижу его совершенно дикие, черные глаза в зеркале заднего вида.
Выуживаю из кармана платья сотовый и поворачиваю его экраном вверх. Звонит Женя. Его фотография смеется с черного зеркала телефона, но смотреть на его лицо я не могу.
— Дай сюда, — Кирилл каким-то образом протягивает руку назад и забирает телефон из моих ослабленных пальцев.
Чувствую, как слезы начинают подступать к горлу, и я неожиданно всхлипываю. Взгляд Кирилла смягчается.
— Что у вас за семья? Он открыто изменяет тебе, уже весь город в курсе, ты… — он делает паузу, и у меня в груди сжимается воспоминание о нашей недавней страстной ночи вдвоем. Кирилл не хочет сгладить ситуацию, он решает рубить по больному, как делает врач. Чтобы вырезать опухоль и дать шанс здоровым клеткам выжить. — Ты изменяешь ему. О такой семье ты мечтала, да, Тоня?
Я не отвечаю, глотаю соленые слезы, и молчу. Смотрю в окно, где, как мои самые лучшие дни, мелькают, чтобы бесследно пропасть, машины, дома и огни большого города.
Кирилл ударяет по рулю руками, сжимает зубы, но говорит при этом спокойно, что никак не вяжется с его дерзкой манерой езды сейчас.
— Что с тобой стало? Зачем все это? Ради чего? Чтобы было как у всех? Вот для чего тебе семья? Сказать подружкам: девочки, я замужем, у меня есть ребенок?! А то, что муж — последняя свинья, это уже не важно. То, что ребенок болен, а вы за его спиной пытаетесь найти себе других партнеров, развлечься, это тоже не важно?
