-- Они никогда не будут ходить по одним и тем же тропам, даже к водопою. А уж умирать в одних и тех же местах... Конечно, их бы обоих мог задрать кто покрупнее -- волк, медведь, пума.... Только черепа при этом целыми бы не остались. Мозг - он вкусный.
Все равно для меня оставалось загадкой, как это можно было ухватить одним взглядом, успеть сделать вывод, да еще команду дать. А как представил, что было бы, если бы Сайни помешкал или я бы не послушался - меня аж всего передернуло.
-- Да, гостеприимный у вас лесочек, -- брякнул я, чтобы скрыть мандраж.
-- Ничего, научишься по нему ходить, -- утешил меня спутник, -- меня тоже долго натаскивали.
- Этот гриб - тоже страж спокойствия ваших границ, плод выдающегося развития науки?
-- Нет, вполне дикая местная пакость. Возможно, ее и изобрел в старозабытые времена какой-нибудь сбрендивший маг из тех, что здесь жили. Но непохоже. Растет он только здесь и еще в приграничных лесах на востоке. Наши умники пытались его приспособить к оборонительным целям - было дело. Но не вышло ничего. В других местах жить не хочет.
"Эндемик", всплыло в памяти ученое слово из прошлого. Тоже мне, чудо природы, кандидат в Красную книгу!
-- Хуже другое, -- продолжал Сайни. Иногда эти твари живут колониями штук по тридцать. И у каждого своя территория шагов в двести в поперечнике, начиненная такими вот ловушками. Так что надо теперь очень аккуратно его обойти. Пусти меня вперед и топай ровно по моим следам.
-- А если пристрелить этого, в центре?
-- Новый вырастет, только и всего. А на смертоносных способностях местности никак не скажется, даже если ты тот мешок не просто стрелами издырявишь, а спалишь дотла. У нас ребята пробовали. Я ж говорю - это гриб. И под землей у него нити грибницы. Только прочные и очень шустрые.
Сайни посмотрел по сторонам - кажется, искал палку. Но, как назло, вокруг были только исполинские стволы с ветвями на вышине метров в десять. Овраг остался слева от нас, можно было бы туда сходить, срубить какой-нибудь стволик. Но Лелек сказал, что мы уже можем находиться в самой середине грибной территории, так что лучше не рисковать превратиться в шашлык. Поэтому он со вздохом отцепил от рамы свою нагинату и принялся ощупывать ею путь. Так по классике полагается по болотам ходить. "Известный прецендент, даже в кино отражен". Рукояточка была для этого случая явно коротковата. Тут бы метра три для спокойствия. Но делать было нечего.
Через некоторое время мы приспособились - Сайни шел впереди и проводил "разминирование", а я вел в поводу оба велосипеда. Что, между прочим, было занятием совсем не из легких.
Несколько раз из-под зачехленного острия нагинаты выстреливали смертоносные "побеги". Я каждый раз вздрагивал, более сдержанный Лелек только ругался сквозь зубы. Видать, и на его железные нервы это хождение по минному полю действовало.
Опытным путем мы установили, что сработавший "капкан" становится готов к атаке минут через пять. Но на полноценную проверку и использованием методов статистики не было ни сил, ни желания, поэтому предпочитали обходить обнаруженные опасные места. Встречались они крайне неравномерно - то два подряд на расстоянии трех шагов, а то метров двести ни одного. Сайни это, кажется, всерьез доставало - рисковал-то он куда поболе моего - поэтому он даже расчехлил лезвие и попытался рубануть выскочивший из листвы смертоносный побег. Срубить его оказалось отнюдь не легким делом - во-первых, гибкий (недаром джигитов тренировали на рубке лозы), а во-вторых, прочный до невероятия. Я облокотил велосипеды друг на друга и осторожно подобрал обрубок - гладкий и твердый на ощупь, почти как кость.
-- Не трогал бы ты его, -- сердито бросил через плечо Лелек, -- мало ли какие соки на нем.
Я торопливо зашвырнул нездорово-белый прут подальше и вытер руки о штаны. Ни рукам, ни штанам это чистоты не прибавило. Зато велики чуть не рухнули. Я их торопливо подхватил - и подпрыгнул метра на полтора, чесслово.
Потому что в двух шагах от задней покрышки вильнувшего велика выстрелила вверх грибная "стрелка" -- то ли Сайни ее не нащупал, то ли байк отошел чуть в строну от безопасного коридора. К счастью, она лишь оцарапала рюкзак. Но страху наделала. Это был единственный случай, но мне хватило, чтобы в очередной раз повторить про себя нехитрую истину о полной гарантии и страховом полисе.
Часа через два такого крадущегося прохода по лесу Сайни бросил "все" и уселся прямо на землю.
Я его понимал. Сам и испереживался за него, и устал волочь два велосипеда, у каждого которых к концу проходки словно образовался собственный шкодливый характер - так и норовили то свалиться, то уехать в сторону, то зацепиться колесом за торчащую сквозь опавшую листву деревяшку.
-- Кажется, кончилось, -- не дожидаясь моего вопроса, сказал Лелек. И почва здесь другая пошла, и лес другой. Видишь, подлесок появляется, травка. Не должен здесь гриб-колючка расти. На том и порешим, а то эдаким манером мы тут годами путешествовать будем.
