-- Наверное, с ними неслабый маг с каким-никаким даром предвидения. В способность видеть грядущее у нас не шибко верят, особенно те, кто в университетах сидят. А я с такими штуками на войне встречался. Беда в том, что никогда заранее не известно, что и как произойдет. Полагаю, у мага этого только и было, что неясное предчувствие. Вот и оставил тут эту парочку. Угадал, как видишь. Еще немного - и прикончили бы нас. Счастье, что это были не настоящие лесные разведчики, а обычные вояки. Солдат же без дела, без поставленной задачи в раздолбая живо превращается. Иначе они бы не по полянке гуляли, нас дожидаючись, а в засаде сидели бы с луком наизготовку, -- Сайни продемонстрировал мне вышеупомянутое оружие, вытащив его из-под стенки шалаша. И нашпиговали бы нас стрелами прежде, чем мы что-то успели бы сообразить. Но - Удача, -- он явно произнес имя этой изменчивой богини с большой буквы.
Осмотр лагеря ничего существенного не дал. Из трофейного оружия и снаряжения нас мало что заинтересовало. Разве что Сайни отнес под крышу шалаша колюще-режущие предметы того типа, с которым махался. Дескать, если вернемся живы-здоровы, надо будет захватить и показать знатокам. Авось определят, откуда залетела столь агрессивная птица.
-- Да, примерь-ка, -- Лелек протянул мне трофейный жилет. К счастью, не с трупа снятый, а найденный в кабине-корзине.
Вроде бы нормальный жилет, кожаный, с какими-то металлическими вставками, с карманчиками в разных местах - то ли под багаж, то ли под дополнительные латные пластины. Тяжелый. Добротный.
Надел, походил. Тяжеловато, но и только.
-- Поноси-поноси. Хотя бы с часок.
Я пожал плечами и пошел к велику. Использование его в качестве тарана не пошло на пользу переметной сумке: ее пропорол какой-то особо зловредный корень. Причем основательно так пропорол. Пришлось срочно разгружаться и зашиваться. Пока иголки нашел, пока загрузился... Сайни тем временем оттащил покойников подальше в кусты (по-моему, понял, что их присутствие действует мне на нервы). Еще раз переворошил их барахло - и решил все-таки взять кое-что из продуктов (например, закопченный с какими-то травками окорок то ли кабана, то ли тапира оказался бесподобен) и фляжку. Последней я по-настоящему обрадовался. Сухая дорога была куда приятнее оврага, но с водой тут был напряг, а везти ее - почти не в чем. Неподалеку же от места падения летательного аппарата как раз обнаружился маленький родничок с прозрачной, чуть коричневатой водой. Судя по вкусу - с примесью железа. Так что мы наполнили все возможные емкости, умылись, запили трофейные же галеты (точнее, высохшие до твердости дерева тонкие лепешки - радость стоматолога) - и двинулись дальше. До вечера еще часа два можно было крутить педали.
-- Ну и как ощущение? - спросил меня Сайни на вечернем привале.
-- Это ты про жилет? Да нормально, тяжелый только и жаркий.
-- И все?
-- Ну, спина побаливает, -- неуверенно ответил я. -- Так это, наверное, из-за рюкзака.
-- А настроение?
-- Кислое, -- признался я, подумав.
-- И в чем кислота? - не унимался Сайни.
Я принялся тщательно анализировать собственные ощущения, понимая, что Лелек просто так приставать не будет.
-- Не знаю. Вроде виноват в чем-то. Или сделал что-то неловко, и стыдно теперь.
-- Вот! - он многозначительно поднял палец. -- А дело-то все в жилеточке. Она так сшита, что особым образом давит на шею, на плечи, заставляя их заворачиваться вперед. А согнутая, виноватая поза вызывает и ощущения виноватости и подчиненности. Они - большие мастера по части подобных штучек. Тут и магии никакой не надо, только покрой одежды или обуви да строгий приказ ее носить. И готово дело - солдат уже в нужном состоянии. Ни тебе мыслей о бунте, ни разговоров о собственном достоинстве. Думаешь, зря эти двое свои жилетки поснимали? В присутствии командира им за такое влетело бы. А так - свободы решили вдохнуть.
-- Ты хочешь сказать, что их солдаты об этом знают и все равно носят?!
-- За подобные разговоры в частях можно запросто угодить в штрафники и отправиться на военные рудники. Но наверняка поговаривают... Другое дело, что не все верят. Но, видишь ли, можно не знать, но чувствовать... В какой-то мере мне даже жалко этих ребят. До тех пор, пока они не пытаются меня убить.... Так что сними эту дрянь, -- сказал Сайни уже совсем другим тоном -- да зашвырни подальше. Редкая гадость.
-- Редкая, -- согласился я, с удовольствием избавляясь от пакостной жилетки. Терпеть не могу принуждения и промывания мозгов -- во всех видах, хоть с помощью телевизора, хоть портняжного искусства. Впрочем, я еще и не люблю, когда природу загрязняют всяким мусором. Поэтому пришлось попотеть, закапывая "бесовскую одежду". Лелек крякнул, но ничего не сказал.
Из дневника Юли
