Мне стало стыдно. Упражнения по прослушиванию окружающего мира я не делала уже давно: мол, не до того, вокруг враги и вообще я устала. А Дрик вот не забросил занятия.
— И что? Ты понял, что они там колдовали?
— Нет, нам препод говорил, что чужую волшбу разобрать не проще, чем понять, о чем говорит человек на незнакомом языке. Но вот отличить тишину от говора можно. А тут на два голоса говорили, причем друг другу явно мешая. Я и подумал, что нашему колдуну будет не до меня, если я ноги сделаю.
— И как?
— Как видишь. Ошейник сам по себе работает, без колдуна. Зато я кое-кого поймал, прежде чем поймали меня.
Дрик воровато оглянулся. После того неприятного случая с Кирпичом мы всегда смотрели, где он, прежде чем начать шушукаться. Сегодня толмач, кажется, остался в лодке — у него была вечерняя смена гребли, и теперь, слопав «гребной корм», он спал полено поленом на дне. И вообще, кажется, считал, что свою функцию выполнил, доведя нас до реки и посадив в лодку. Сам он так решил или кто из новых командиров приказал — не знаю. А только после «извинительного» разговора больше ко мне не подходил, не заговаривал. Равно как и все прочие. Словно меня и не было — как человека. А был необычный груз, который нужно было в целости довести, а по дороге кормить. Кормили, к слову, какой-то однообразной пресной гадостью в виде густой пасты пренеприятнейшего коричневого цвета.. Дали вечером сверточек из листьев и знаками показали, что его надо есть.
Может, кто-то из «лодочников» и понимал наши разговоры. Но за первый день плавания никто этого понимания не продемонстрировал. Так что приходилось рисковать.
Видимо, примерно об этом подумал и Дрик, прежде чем продолжить.
— Смотри.
Он полез за пазуху и аккуратно вытащил самое странное существо, которое мне только доводилось видеть. Пернатый змей. Разрази меня гром, настоящий пернатый змей. Или птичий дракон. Словом, существо, покрытое перышками, но с зубастым клювом и с крыльями — когтистыми, но снабженными перьями. И с длинным ящериным хвостом. Нечто похожее попадалось разве что на картинках из учебника зоологии. Архео… претикс, петрикс… Не помню. В общем, первоптица.
Размером со взрослого скворца, оно тихо лежало у Дрика на ладонях и, кажется, спало.
— Это кто?
— Птищерица. Точнее, прищеренок. Я его поймал в кустах, как раз когда деру дал.
— А зачем?
— Тю! — это не вполне интеллигентное выражение он подцепил у меня. — Ты ж сама говорила, что нужно вестника сделать. Птищерицы для этого как раз годятся. Препод говорил.
— А ты умеешь?
— Нет, конечно. Только азы знаю. Да и рано сейчас, чего сообщать-то нашим? «Здравствуйте, нас поймали и везут»? Они это и так знают. Надо подождать, пока хоть куда-то довезут.
— А как же ты его все это время кормить будешь?
— По ночам, конечно. А вообще он же спит у меня, как вон те, на дне.
— Ты и это умеешь?
— Человека не усыплю. Жаль, конечно, только против воли не всяк колдун справится. Лиина, та меня однажды уложила — на спор почти. Я совсем малой был, на уроке баловался. Она заявила, что даже мое происхождение не дает мне права так себя вести.
— Какое происхождение?
— Ну, неважно, — Дрик явно понял, что сболтнул лишнего. — У меня ж папа человек уважаемый, во вражеский тыл ходил…
Он явно не договаривал, но я решила не выпытывать. Тайны — любимая игрушка мальчишек в любом возрасте. Дрик, кажется, понял, что можно сойти со скользкой дорожки, и торопливо продолжил:
— В общем, она сказала, что если я сейчас же не сяду тише мыши, она сделает так, что я до конца дня никому мешать не смогу. Ну а я вроде как в азарт вошел. Мне ведь тогда нравилось учителей дразнить. Я вообще учиться не хотел на мага, собирался, как папа, разведчиком стать. Дурак был, не понимал, что у каждого свои способности. В общем, стал ее втихаря допекать. А она это усекла. Долго делала вид, что ничего не замечает. А потом вдруг подошла ко мне — с другого конца класса, а мне показалось, что одним шагом — схватила за виски и как глянет в глаза. Я испугался — такая там чернота была. Испугался и провалился в нее. А потом проснулся. За окном вечер, в классе никого. А Лиина сидит за столом, как ни в чем не бывало.
«Проснулся, — говорит. — Иди домой и не шали больше». Спокойно так. Я и пошел. Только потом все пытался вспомнить, что она со мной делала. Чуть ли не год набирался храбрости, потом подошел, спросил. Она сперва расхохоталась. Сказала, я б еще спросил, как погоду заговаривать на всем материке. Дескать, это слишком взрослая магия. Но я не отставал — нахальный был. Она сдалась и основные принципы объяснила — куда смотреть, какие точки на «карте головы» выискивать, как давить. Я стал на Кротосе тренироваться.
— На ком?
