— У нас дома тогда крыс жил. Его звали Кротос. Старый уже был, ручной, незлобный. Они, когда молодые, кусаются. А этот все переносил, что бы я с ним ни делал. И ни разу меня не цапнул. В общем, терзал я его полгода. Но таки усыпил. Папа как увидел, сперва испугался и накричал на меня. Думал, я совсем умучил бедное животное. А я его потом разбудил. А потом снова усыпил. Папа тогда очень удивился, стал меня расспрашивать. Я про Лиину рассказал, и он пошел с ней отношения выяснять. Я так понял, что усыплять человека помимо его воли вроде как запрещено. А уж тем более — учить такой магии несовершеннолетнего. Лиина потом меня вызвала к себе, потребовала, чтобы я продемонстрировал свое умение. Только не на Кротосе, а на вороне. У нее тогда ворона ручная жила, драчливая и крикливая. Два раза меня по пальцу долбанула, пока я ее успокоил. Но заснула таки. А Лиина обалдела, — похоже, Дрик и сейчас упивался своей давнишней победой.
— В общем, она перед отцом сперва извинилась, а потом сказала, что никак не ожидала от меня таких достижений. Вроде как способности у меня средние, «а вот упрямство совершенно выдающееся, и то, что другие берут головой, он у вас берет задницей», — кажется, пацан цитировал госпожу ректора. Хотя таких слов я от нее не слыхала.
А Дрик действительно невероятно упрямый. Это я на себе испытала, когда он меня принялся стрельбе из лука учить. У меня не получалось, я бы уже сто раз бросила, а он прицепился, как банный лист к соответствующему месту. Увы, мне этого свойства характера как раз не хватало. Мне еще мама говорила, что мои способности мне же боком выйдут. Дескать, я привыкла, что у меня с первого раза все получается (а действительно ведь получалось — и в школе, и на тренировках), поэтому неудача запросто выбьет меня из колеи. Выбивать не выбивала, но я и вправду не люблю заниматься тем, что у меня сходу не пошло.
Впрочем, кому это все сейчас интересно? Вслух же я сказала то ли в шутку, то ли подначивая:
— И все ты, Дрикушка, умеешь. И зверей усыплять, и вестников делать.
— Не, вестника придется делать тебе. Я не потяну, тут контроль сразу по шести направлениям нужен, а я больше трех не поддерживаю.
Да, решения задач с несколькими направлениями контроля мне удавались лучше, чем ему. Но одно дело учебные задания, вроде шести свечек, на каждой из которых нужно было удерживать пламя своего цвета (тут у меня рекорд восемь, даже больше, чем цветов радуги, так что один язычок пришлось сделать снежно-белым). И другое — создание вестника. То есть вмешательство в звериное сознание.
— Ладно, не переживай, — он меня еще и поддерживать будет! — Все равно не сейчас это нужно делать. А пока давай спать.
Спать не хотелось. Но ночь у реки давала себя знать, забираясь под одежду холодными сырыми щупальцами. Волей-неволей пришлось прижаться поплотнее друг к другу (честное слово, никакой эротики даже в мозгах!) и попытаться согреться. Наверное, эти клятые колдуны своих подопечных гипнотизировали на ночь, чтобы они и холода не чувствовали. А мы тут мучайся. В лесу теплее было, между прочим (если только за день одежка успевала высохнуть и не намокнуть снова). Дрик объяснял нынешнюю холодную ночевку еще и тем, что мы шли все время примерно на север.
Сайни в очередной раз плеснул себе веслом на штаны и прошипел что-то неприличное. Ну не выходило у него байдарочная гребля, хоть плачь. Честно говоря, я впервые столкнулся с таким явлением. Обычно даже зеленые новички без всякой физподготовки осваивали двухлопастное весло максимум за день. А тут воин с координацией дай Бог всякому мучится уже третий час. Правда, весла самодельные, корявые и коротковатые. Но и так повезло, что среди кустов нашли эти два условно-прямые стволика толщиной пальца в три. Остальная древесная поросль вокруг годилась разве что на дрова. Сайни, правда, предлагал ограничиться шестами, но, во-первых, стоять в нашей лодочке не получалось, а сидя шестом много ли натыкаешь? Во-вторых, дно у местных проток было до того илистым, что оттолкнуться от него не представлялось возможным. Так что пришлось возиться с лопастями. Это вообще отдельная история. Попробуйте придумать, из чего их соорудить, если вокруг только кустики лозняка да заросли камыша. Сайни придумал. Сплел их из прутьев на манер корзиночных доньев или индейских снегоступов. А для лучшей «загребалости» соорудил из рогоза циновки и обшил ими плетеные лопасти. Вышло даже изящно.
Вариант байдарочной гребли предложил я. Во-первых, это единственная доступная мне метода управления весельными судами. Во-вторых, она позволяет сидеть по ходу движения. Сайни похмыкал, но решил попробовать. И теперь, кажется, раскаивался.
