Но сперва о лодке. Мы строили ее два с половиной дня. Вышла достаточно злая карикатура и на "Тигрис", и на байдарку "Таймень", обводы которой я пытался воссоздать по памяти. Две тростниковые колбасы (язык не поворачивался назвать их сигарами) мы изваяли. Потом, насколько я помнил, их надо было связать в катамаран, да еще так, чтобы это выглядело единой лодкой, а не двумя отдельно стоящими поплавками. Кстати, об этом варианте я тоже подумывал. Но прикинул, каково будет петлять на незнакомом судне по местным протокам, и решил попытаться соорудить единый корпус. Как-то эти индейцы стягивали сигары воедино некой хитрой спиральной вязкой… К счастью, я вспомнил, что для этого они делали еще одну сигару, центральную, тоньше и длиннее прочих. Увы, свить из "кожаного дерева" полноценную веревку для оплетки мы не смогли, поэтому довольствовались короткими кончиками по два метра, иногда связывая их друг с другом. Пустили в дело и трофейную веревку, и почти все взятые с собой. Пытались использовать и тростниковое волокно, но ссучить из него что-то, хотя бы отдаленно напоминающее "вервие простое", так и не смогли. Нос и корму я хотел задрать вверх, как у мореходных судов, но не слишком в этом преуспел. В итоге корпус напоминал не столько полумесяц, сколько банан — длинный и почти прямой. Опуская подробности, скажу лишь, что наш "плавучий стог" таки держался на воде, но чтобы поддерживать его на ровном курсе, приходилось напрягаться. Ничего, мне как-то довелось путешествовать на гнутой байдарке — ее в свое время намотало на камень, так что корпус был отнюдь не симметричным. Необходимость — лучший учитель, приспособился делать гребки с одной стороны сильнее, чем с другой, только и всего.
Увы, сидеть на нашей тростниковой самоделке было не слишком удобно. Именно потому, что "на", а не "в" — полостей в лодке не было, так что ноги оказывались вровень с попой. Я попробовал соорудить некие соломенные (в смысле, камышовые) подушки, потом плюнул на это дело и просто привязал рюкзаки в качестве сидений. Центр тяжести стал выше, но остойчивость судна выдержала и это издевательство.
Велосипеды с грехом пополам уложили в средней части лодки, причем пришлось повозиться, добиваясь того, чтобы ни колеса, ни рули не волочились по воде. В итоге разместить велики поперек лодки не вышло, пришлось укладывать вдоль, что не добавляло простора. Я, например, греб, упираясь ногами в заднее колесо. Ну хоть не в звездочку.
Глядя на все эти приготовления, Сайни молчал, явно давя в себе комментарии. Тем более, что сам передал бразды управления строительством в мои руки, а на себя взял роль чернорабочего. Резал и варил ветки "кожаного дерева". Заготавливал тростник, а потом тщательно оттирал лезвия своей нагинаты, из которой, к слову, вышла превосходная коса. Помогал затягивать узлы и прыгать по будущей лодке, загибая кверху тугие штевни. И все это — с выражением величайшего недоверия, которое он безуспешно пытался спрятать за бородой, изрядно, кстати, отросшей за время путешествия. И не ставшей от этого краше. После всех дел по заготовке сырья в "лицевой растительности" намертво запутались листики, веточки и, кажется, дохлые насекомыши. Я, наверное, выглядел немногим лучше. Бриться точно ни времени, ни желания не было. Разве что удалось пару раз купнуться и простирнуть одежку без мыла. В промежутках между строительными усилиями. Зато, пока одежка сушилась, кожа успела слегка обгореть на солнце. Что тоже не добавляло внешней привлекательности. Да фиг с ней. Зато постройка удалась.
Когда я в одиночку таки отогнал "корабль" от берега, описал круг и пристал обратно, мой авторитет в глазах спутника вырос процентов эдак на 30. А вот ему гребля не давалась, хоть тресни.
Позже оказалось, что лодочка, несмотря на всю свою неуклюжесть, весьма грузоподъемна и остойчива, а ходовые качества вполне заслуживают тройки с плюсом. Доводилось мне водить посудины и похуже. Была у приятеля самодельная фанерная байда под говорящим названием "Бревноут" — тяжеленная, неповоротливая и "тупая". К тому же груз в нее укладывать было жутко неудобно. А мое творение позволяло даже спать на нем при необходимости, используя загнутые вверх штевни как спинки кресел, а протянутые от них боковые веревки, поддерживающие форму, — как подлокотники. Не знаю, что сказали бы по этому поводу господа Хейердал с Сенкевичем. Но им-то было хорошо, они нанимали опытных строителей в Африке и Америке. А я все сам и все по памяти.
В общем, повод для законной гордости у меня был. И я им пользовался.
