А под самое утро случилось нечто такое, что разом выбило нас из колеи. Было шесть часов. Мы с Иркой сидели в изнеможении на ступеньках, когда вдруг в дальнем темном углу подвала что-то зашуршало и зашлепало. Мы насторожились и поднялись. Через несколько секунд мы увидели, что это! И, не сговариваясь, заорали в один голос: «Крыса!», бросились вверх по ступенькам и забарабанили в дверь.
Через пять минут дверь открылась. На пороге стоял сонный Борян.
– Ну? Чего надо? – спросил он.
Я, немного отдышавшись, сказала:
– Первое – мы хотим в туалет. Второе – у нас есть компромиссное предложение, которое, я думаю, устроит и вас и нас.
– Пошли, – сказал Борян, зевнув, и посторонился, пропуская нас. Через несколько шагов наш стражник остановился у одной из трех выходивших в коридор дверей. Он открыл ее ногой и пропустил нас в небольшой, но на редкость загаженный туалет. Я, морщась от невыносимого смрада, повернулась к Боряну, который, похоже, не собирался оставлять нас вдвоем с Иркой.
– Может, все же закроешь дверь с той стороны? – предложила я ему.
– Ага, щас, все брошу и оставлю вас, чтобы вы потом через эту форточку сдернули, – он указал на крошечное окошко над унитазом.
– Но хотя бы отвернуться ты можешь? Встал здесь как евнух, подглядывающий за гаремом.
Боряна задело мое сравнение, он фыркнул и отвернулся. Стоя спиной к нам, он заговорил о деле:
– Ну? Слушаю твое предложение.
– Я предлагаю следующее, – произнесла я. – Давайте поедем вместе туда, где спрятаны фотографии. Я сама достану их из тайника и передам вам в руки. После этого вы тотчас же отпускаете нас.
– Куда ехать надо? – подозрительно спросил он.
– Скажу честно, – решилась я. – Тайник находится в окрестностях нашего дома.
Похоже, мое предложение не очень впечатлило бандита. Когда мы вышли из туалета, он постоял несколько секунд в раздумье, наверное, решал: отвести нас обратно в подвал или проводить к своему патрону. Наконец Борян принял компромиссное решение.
Мы вернулись в ту же комнату, где разговаривали с Данчуком несколько часов тому назад. Там сидел на диване второй гоблин, Вован. Борян устало кивнул головой в нашу сторону и дал команду следить за нами. Сам же, по всей вероятности, направился на утренние консультации с руководством.
Через несколько минут он вернулся и сказал, как Гагарин перед стартом:
– Поехали!
Нас вывели через входную дверь, к моему удивлению, не завязав глаза. Как я и предполагала вчера, мы оказались в небольшом городском дворике, окруженном со всех сторон забором. В центре дворика стояла машина, та самая, на которой нас сюда привезли. Нас с Иркой усадили на заднее сиденье, между нами сел Борян, а Вован занял место рядом с шофером.
– Слушайте меня внимательно, бабье, – произнес Борян, обнимая нас за плечи. – Если только шелохнетесь, сразу голову откручу.
И он прижал нас обеих к себе так, что, кажется, ребра хрустнули. Дыхание у меня сперло, но Борян тут же ослабил хватку.
– Все ясно? – спросил он.
– Более чем, – ответила я.
Машина тронулась и выехала через ворота. По мелькавшим за окном машины улицам я поняла, что мы находимся в Волжском районе, одном из центральных в городе. Машина, плавно набирая обороты, устремилась в направлении Солнечного. В семь часов утра движение было еще не столь оживленным, и шофер, развив бешеную скорость, мчался по улицам. Когда мы уже въехали в Солнечный, в голову мне вдруг пришла мысль, лишившая меня покоя. Почему эти бандиты были с нами так откровенны? Почему Вован вчера запросто выложил то, чего нам знать не следовало бы? Почему, наконец, сегодня нам не завязали глаза? Все это могло означать лишь одно: нас можно было больше в расчет не принимать. Получив фотографии, они ликвидируют нас – и концы в воду.
Меня снова охватил ужас, я стала лихорадочно размышлять, что можно предпринять в такой ситуации, чтобы спасти хотя бы Ирку, которая была совершенно не виновата ни в чем. Но как я ни ломала голову, выходило, что помощи нам ждать не от кого. По пути мы миновали два поста ГАИ, но ни один из гаишников и не думал останавливать нас, хоть я и понадеялась, что им захочется поживиться при виде дорогого автомобиля.
Проехав по Солнечному, мы уже въезжали в наш двор. И тут слабая надежда затеплилась в моей груди: я поняла, что на какую-то помощь мы все же можем рассчитывать. На лавочке у нашего подъезда сидел парень в форме военного курсанта – это был один из Иркиных женихов, Юра. Видимо, он прибыл утренним поездом.
Но это еще не все. Я была поражена и обрадована одновременно, когда увидела припаркованный недалеко от подъезда знакомый мне синий «жигуленок» и прогуливавшегося рядом с ним моего вчерашнего спасителя, художника Станислава.
Я осторожно покосилась на Ирку. Но она смотрела не на меня, а на Юру. Это было неудивительно: моя подруга, конечно, думала о предстоящем объяснении с женихом – почему она приехала домой только утром, да еще на иномарке, с гололобыми парнями.
– Куда дальше? – спросил Борян, когда машина остановилась у подъезда.
– В подъезд, – сказала я.
