А Марии совершенно не хотелось вникать в детали подготовки концерта. А Освальд, находясь в самом скверном расположении духа, только и говорил, что об огромных расходах. Конечно, после того как было объявлено, что на открытии появится Серена, продажа билетов возросла, но вряд ли убытки будут восполнены. О прибыли уже и речи не шло. Кроме того, в день концерта синоптики обещали проливной дождь, и логично было предположить, что многие меломаны откажутся от поездки за город. Мария, конечно, сожалела, что концерт не принесет дохода, на который она рассчитывала, но куда сильнее ее злила Серена с ее скандальной репутацией.
Когда Освальд сообщил ей, что его младшая дочь будет участвовать в вечере, Мария пришла в бешенство. Она была уверена, что бездарная маленькая дрянь нарочно напросилась к отцу, чтобы покрасоваться перед публикой. И почему Освальд, который багровел от гнева при упоминании о похождениях Серены и считал ее поведение недопустимым, вдруг решил привлечь ее в свой проект и заплатить ей долю от прибыли? Мария хотела только одного — чтобы Серена убралась от отца подальше и не смела оказывать на него никакого влияния. И вот в самый неподходящий момент она снова объявилась. До тех пор, пока она манипулировала Освальдом, она сохраняла свои права на Хантсфорд. Мария жаждала устранить Серену раз и навсегда или хотя бы поссорить ее с отцом.
Мария, твердо ступая по траве в туфлях на высоких каблуках, направилась к трейлеру, который она планировала использовать в качестве гримерной. Солнце уже клонилось к вершинам деревьев, близился вечер, и даже голоса птиц звучали не так бодро, как в полдень. Мария посмотрела на часы — без четверти восемь. Она вспомнила, что ужин назначен на восемь. Времени осмотреть все как следует не оставалось. Ее трейлер был двадцати пяти футов в длину; внутри стулья, зеркала, столики, вешалки с платьями. И повсюду вазы с цветами, Мария не любила голливудскую гигантоманию и предпочитала, чтобы все было устроено компактно, но удобно. Взглянув на себя в зеркало, она повернулась к мужчине, который сидел на стуле и курил сигарету.
— Вы здесь, — небрежно бросила она и снова посмотрела на часы, — успеете все сделать?
— Попробую, — ответил он, — до сих пор на сцене возятся полсотни рабочих, если что, подожду до полуночи.
Он положил на стол конверт уверенным жестом карточного игрока. Мария схватила его и, открыв, принялась пересчитывать пятидесятифунтовые купюры. Она так и не научилась скрывать свою страсть к деньгам, которых не хватало когда-то бедной девочке из итальянской деревни. Поймав на себе пристальный, холодный взгляд собеседника, она сунула конверт в маленькую замшевую сумочку.
— Хорошо, ужин начнется через пятнадцать минут. Освальд никогда меньше двух часов не сидит за столом. Гостей он тоже раньше не отпускает. В доме только трое слуг, вам не трудно будет их отвлечь. — Она положила на стол коричневый кошелек. — Здесь ключ от задней двери. Пойдете прямо по коридору, ее комната — третья от конца. Уверена, вы найдете что ищете.
— Уверены? — спросил мужчина.
— Девчонка принимает кокаин. Я это сама видела на ее вечере в марте. Наверняка она и с собой его возит. Не удивлюсь, если она и таблетки глотает, и порошок. Эта маленькая сучка на все способна.
Мужчина мрачно усмехнулся, в его лице было что-то хищное.
— Найду все, что там есть, — наконец сказал он, вынув следующую сигарету, — газеты хорошо заплатят за сенсацию.
— Не сомневайтесь, все как договорились, — кивнула Мария, — а Серене еще придется поплакать.
Освальд Бэлкон сидел во главе стола эпохи Людовика XV. Ужин, как обычно, был сервирован в Красной гостиной. По обе стороны от него заняли свои места Серена и Мария, с неприязнью поглядывавшие друг на друга.
— Освальд Бэлкон, — пропела Мария, посмотрев на него жгучими темными глазами, — я-то думала, что это будет настоящий семейный ужин, а мы тут одни. Что же, никто больше не приедет сегодня?
Освальд повертел в руке серебряный нож.
— Кейт, Камилла, Венис и Джонатан приедут завтра, — сказал он. — Я решил, что лучше поужинать втроем.
Его голос отозвался зловещим эхом в огромной комнате, способной вместить не один десяток человек. Ситуация складывалась не слишком приятная: две женщины явно ненавидели друг друга. Ужин напоминал похоронную трапезу, а не вечер знакомства.
Коллинз бесшумно подошел к столу с подносом, на котором стояло горячее, накрытое серебряным колпаком. Он аккуратно положил на тарелку Серены кусок стейка с овощами и запеченным картофелем.
— Что это? — недовольно спросила она, сердито бросив на стол салфетку. — Оно же непрожарено!
— Но так всегда готовится стейк, мисс Серена, — возразил Коллинз в некотором замешательстве.
— Да, но я сейчас беременна, — раздраженно ответила Серена.
— Серена! Перестань болтать ерунду! — Освальд стукнул кулаком по столу. — День был тяжелый, я велел Коллинзу приготовить что-нибудь попроще.
— Конечно, ты ведь понятия не имеешь, что такое беременность! — воскликнула Серена, сверкнув глазами и отодвинувшись от стола. Сегодня ее все выводило из себя.
