— Я хочу вам кое-что рассказать, офицер, — сказал бродяга, стараясь скрыть тот факт, что он успел немало выпить.
— Привет, Сэмми. Не видел тебя уже пару дней, — кивнул Тони. — Что ты собрался нам поведать?
— А вот что — тебе следует взглянуть на синяк у меня на подбородке.
Двадцатичетырехлетний офицер вышел из машины и осмотрел грязное, небритое лицо Сэмми. На подбородке красовался черно-красный синяк.
— Паршивое дело, Сэмми, — с интересом проговорил он. — И как это случилось?
Бездомный видел, что полицейский слушает его с уважением.
— Тот парень, Клайд, который, возможно, убил студентку колледжа, едва не прикончил меня на прошлой неделе. Я попытался устроиться рядом с ним, но он не захотел. А когда я сказал, что не уйду…
Сэмми не стал упоминать, что сначала он опрокинул бутылку вина, которой наслаждался Клайд.
— А потом Клайд стукнул меня так сильно, что мне чуть не пришлось пойти в больницу. И все же я туда не пошел. Это ужасно злой парень. Он спятил. Чтобы вы знали, я слышал: он признался, что ударил ту девушку. Но могу поспорить — он ее убил. Ничего не скажу про ту, что около тридцати лет назад. Но если он был здесь и она попалась на его пути, спорю, что он и ее прикончил.
— Ладно, Сэмми, не переживай так, — сказал офицер Боваро, но его напарник уже взялся за рацию, чтобы передать новую информацию о Клайде Хотчкисе.
Час спустя Сэмми уже находился в местном полицейском участке и с удовольствием пересказывал свою историю. Он даже начал ее приукрашивать и заявил, что все бездомные боялись Клайда Хотчкиса.
— Мы называли его Одиноким Клайдом. — Сэмми хитро улыбнулся, показав несколько дыр вместо зубов. А потом для детективов, которые еще не видели его опухшую челюсть, он выставил ее вперед. — У Клайда был жуткий нрав. Он был убийцей. Он так меня ударил, что я мог умереть на месте.
Когда Сэмми покинул участок, за ним последовал репортер, заметивший, как Сэмми туда входит в сопровождении полицейских.
— Это мой долг — рассказать, что я знаю, — серьезно заявил бродяга.
И с еще большими преувеличениями повторил свою историю. Теперь получалось, что он чудом уцелел.
Ник Греко думал о двадцати годах, которые он провел, работая над делом Слоун, перед выходом в отставку. Все коллеги знали, что он одержим желанием довести расследование до конца, многим было известно, что он забрал с собой копию досье, когда выходил на пенсию.
Теперь, после того как рабочий обнаружил останки Трейси Слоун, детектив Мэтт Стивенс, занявший место Греко, держал своего старшего коллегу в курсе новостей по данному делу. Ранее Стивенс рассказал, что ни Гарри Саймон, ни Джек Уорт не изменили своих показаний. Оба категорически отрицали, что имеют хоть какое-то отношение к смерти Трейси.
— Ник, мы знаем, что у Саймона не было времени на ее похищение, — сказал Стивенс. — Уорт утверждает, что он направился домой и лег спать после работы на фабрике. Хотчкис признал, что он ударил Джейми Гордон, и мы считаем, что именно он ее убил. Насколько нам известно, он мог болтаться в Лонг-Айленд-сити двадцать восемь лет назад и попрошайничать на Манхэттене в ночь исчезновения Трейси Слоун. К этому времени он отсутствовал уже десять лет, и его жена прекратила попытки его отыскать. Вероятно, мы никогда не узнаем, убил ли Хотчкис Трейси Слоун.
Ник Греко не верил, что бродяга, признавшийся, что он ударил Джейми Гордон, имеет отношение к исчезновению Трейси Слоун. Интуиция подсказывала ему, что убийца — кто-то из знакомых Трейси. Все, что ему удалось о ней узнать, указывало на то, что у нее не могло быть тайного романа и она не стала бы иметь дело с незнакомцем.
Весь четверг Ник снова изучал список знакомых Трейси, ее коллег по работе и регулярных клиентов, старавшихся сесть за столик, который она обслуживала. Всего в списке, составленном Греко, их набралось около сотни. Он проверял всех в Гугле, одного за другим, чтобы выяснить, не попадал ли кто-то в неприятности за последние двадцать восемь лет.
Некоторые уже были мертвы. Другие вышли на покой и перебрались во Флориду или в Аризону. И все вели самую обычную жизнь.
Он посмотрел пресс-конференцию, состоявшуюся в полдень, и спросил себя, способен ли умирающий солгать, что он только ударил Джейми Гордон, лишь бы не выглядеть перед своей семьей негодяем. Нет, Ник так не думал. Если бы Хотчкис собирался лгать, тогда зачем он признался, что знал Джейми Гордон? Он мог бы сказать, что нашел ее блокнот на какой-нибудь из улиц Манхэттена.
Это была бы вполне правдоподобная история, которую едва ли удалось бы опровергнуть. И она помогла бы ему реабилитироваться в глазах жены и сына. Так зачем он признался, что ударил Джейми и не помог ей, когда она кричала?
Греко пришел к выводу, что Клайд Хотчкис сказал перед смертью правду.
В три часа ему позвонил Мэтт Стивенс, чтобы сообщить последние новости.
— Ник, я могу потерять работу, если станет известно, что я рассказываю тебе о следствии, — начал он.
— Я знаю. Но тебе прекрасно известно, что все останется между нами. Что у тебя новенького?
