План, который предложил англичанам и французам Фрунзе, начинал претворяться в жизнь. Германия как единый субстрат выглядела слишком опасным образованием. И ее разделение по большому счету являлось безусловным требованием для гарантий относительной безопасности как Франции, так и Великобритании.
В то, что Союз сможет быстро построить мощный флот никто не верил. Германия же, отличившаяся накануне Первой мировой войны, сходила со сцены по причине распада. И больше не могла напугать англичан. Из-за чего у Великобритании даже замаячил на горизонте шанс вернуться к правилу, при котором Туманный Альбион мог держать флот, способный противостоять сразу флотам двух других ведущих морских держав. В случае, если удастся как-то решить вопрос с US Navy.
Армия же Союза хоть выглядела опасной, то ничуть не опаснее Германской. А потому воспринималась Францией как угроза вполне адекватная их силам. При условии, что Кайзерхир никогда, ни в какой форме возрождаться не станет.
А то, что между Францией и Союзом образовывалось множество разнообразных государств, то это и хорошо даже. Так как возвращало ситуацию к концу XVIII – началу XIX века, когда войны между великими державами велись по возможности на территории третьих стран. Что в экономическом, общественном, культурном и социально-политическом плане выглядело кардинально интереснее того кошмара, что испытала и Франция, и Россия в условиях Первой мировой войны.
Дикая, варварская, глупая… эту войну, как только не склоняли. И совсем не желали повторять.
Михаил Васильевич наблюдал за тем, как Молотов выступал с трибуны, озвучивая свою предвыборную программу. Уже девятый кандидат. Он вещал правильные в общем-то вещи, но настолько оторванные от земли, что аж зубы сводило.
И придраться-то к нему не к чему.
Как по писанному шпарил.
Хотя почему как? Вон – и бумажки перекладывал. Читал. Но это ничего. Большие речи нужно читать, чтобы ничего не забыть и не запутаться…
Союзу требовался формальный лидер, который бы стал лицом страны. С которым бы велись переговоры и подписывались документы. Да и общая координация улучшалась.
Главной сложностью в этом деле было то, что СССР являлся советским государством, то есть, парламентским. Причем в радикальной форме, потому что советы в отличие от обычного, традиционного парламента не признавали разделения ветвей власти.
Например, президент или как-то еще называющийся лидер, при такой системе становился «свадебным генералом», на которого возлагались, по сути, только представительские функции. А Фрунзе не имел ни малейшего желания терять должность наркома Обороны с реальной властью для занятия фиктивной, но почетной позиции.
Чтобы это неприятное ограничение обойти создали должность генерального секретаря Верховного совета, который считался главой парламента, выбираемого им же на шесть лет. И уже в этой должности он становился верховным главнокомандующим и главой правительства.
Само собой – многоруким Шивой генеральный секретарь не был и быть не мог. Поэтому имел трех заместителей. Первый руководил Верховным советом, второй – комиссией обороны, третий – правительством. Сам же генеральный секретарь получал возможность определенного маневра для того, чтобы помимо представительских функций выступать не только неким арбитром, но и адресно вмешиваться в работу любых ведомств. Через что реализовывалось так называемое «объединение магистратур», как в принципате.
Оставался вопрос разделения ветвей власти. Но он попросту игнорировался, так как в Союзе это разделение изначально не вводилось, считаясь порочным. Так что все новые элиты плевать на него хотели. А старые, возвращавшиеся из-за рубежа, так и вообще жили при абсолютной монархии. Да, после 1907 года монарх в России номинально был ограничен манифестом «Об усовершенствовании государственного порядка», но чисто номинально.
Особняком стояли иностранцы, переселяющиеся в Союз в рамках программы привлечения квалифицированных специалистов. Но большинство из них вообще мало на такие вещи обращали внимание, ибо ехали за лучшей жизнью. К тому же, принцип парламентской республики в целом соблюдался, при котором парламент обладал всей полнотой власти и мог ее делегировать по своему усмотрению. Что так же, по сути, не давало разветвления ветвей власти. Делая полностью подчиненным парламенту и суды, и правительства, и вооруженные силы.
Перед выборами генерального секретаря Верховный совет СССР произвел ту самую трансформацию Совнаркома, который от него требовал Фрунзе. Отказываясь в противном случае выставлять свою кандидатуру на выборы генерального секретаря.
