На этом он закончил. И, переждав аплодисменты, вернулся на свое место. Были ли они сильнее прочих – он оценить не мог. Все-таки самостоятельное публичное выступление и наблюдение за ним со стороны давало разные оценки.
Михаил Васильевич прекрасно понимал – это все фикция. Имитация. Формальность. Это были самые что ни на есть «выборы генерального секретаря Фрунзе». Но все одно – нервничал. Да и, в глубине души надеялся, что его не выберут. Что кто-то другой станет фигурой отвечающей и формально, и фактически за все в стране, а он останется на позиции технического сёгуна…
Голосование шло достаточно просто.
Каждый из трехсот депутатов Верховного совета подходил с бюллетенью, сложенное вдвое, и опускал ее на глазах комиссии в урну. После на глазах всего парламента урну вскрывали и подсчитывали результаты.
Открыто.
На глазах журналистов и наблюдателей.
Фрунзе же, чтобы не нервничать, все это время старался отвлечься, заняв себя иным…
Тот старый спор о том, как делать танки для народной милиции закончились достаточно неожиданно. Он сам вспомнил о том, что на УЗТМ во время Великой Отечественной войны башни для Т-34 производились методом штамповки. Да – поначалу несколько дороже литых башен. Но по качеству даже лучше, чем сварные, так как не имели ослабленных мест – сварных швов. И неплохо так штамповали. Закрывая не только свои производственные потребности, но и передавая заготовки башен другим предприятиям.
Вот он и рассказал о технологии.
Все покривились.
Ведь такого рода штамповка требовала прессов совершенно чудовищных в 15–20 тысяч тонн. Да и других проблем хватало. Но прессы нашлись. Более того, немцы пообещали поставить их столько, сколько надо. Подобные мощности широко применялись в судостроении и не являлись чем-то из ряда вон выходящим. А основные судостроительные и связанные с ними мощности как раз и находились в Германии, оставшейся к востоку от Эльбы.
Еще немного поругались и решили провести изыскание, проверив – что да как. Ведь только практика может служить единственным критерием истины. Поэтом Царицынский тракторный завод ставил у себя мощный пресс и делал пуансоны. На Обуховском заводе пытались освоить литье крупных деталей под давлением в подогреваемый кокиль. А на Мотовилихинском механическом заводе пробовали развернуть у себя «германскую» технологию конвейерной раскройки и сварки броневых корпусов.
Так что теперь, пока шло голосование, Фрунзе открыл свою папочку с текущими документами на ознакомление. И с немалым интересом вчитывался в текущие отчеты по этим делам, которые ему еженедельно пересылали. Это и отвлекало, и было по большому счету намного интереснее…
Тем временем 1-ый конно-горная отдельная бригада продолжала своей наступление в районе Мазари-Шарифа…
Тихое взятие пограничной заставы и хорошо организованная, быстрая переправа основных сил позволило силам вторжения подойти к Мазари-Шарифу совершенно внезапно для защитников. И захватить его с наскока.
Ведь «конной» бригада была очень условно.
Строго говоря – верхом на ней ездил только личный состав стрелков. Все остальное перемещалось либо на грузовиках, либо на мотоциклах или там на «муравьях». Более того – в составе этой бригады еще и бронеавтомобилей и колесных САУ хватало. Да и легкие средства имелись, вроде багги, которыми были оснащены не только взводы ССО, но и разведывательные подразделения бригады.
Только неделю спустя противники Аманулла-хана спохватились…
Командир батареи сидел возле радиостанции и пил кофе. Из термоса.
Глоток.
И капитан аж зажмурился от удовольствия.
