Опять же, Гунни парой он признает без вопросов. Собрать братьев вместе... сложнее, прямо скажем, но поправка "выживших братьев" несколько упрощает дело.
Можно позаботиться, чтобы вообще никого собирать не пришлось — померли в дороге, все дела... А можно и действительно попытаться спасти того же Жорана — он всё равно рванёт в техногенный мир сразу же, как только получит свободу. Дитё ведь, полторы сотни лет недавно стукнуло... Как вариант, да. Ажар бы так и поступил.
То есть, Ажар бы вообще попытался спасти всех. Но Ижен дожил до своих дней как раз потому, что не был настолько же глуп и наивен в этом вопросе.
Правда, возможно, с Жакрамом, любителем похищать чужие пары, тоже придётся договариваться. Но это на крайний случай, если не удастся забрать Лимори силой. Или шантажом. Интересно, что запоёт Жакрам, если Ижен превратит в зомби половину этих его мерзких змей?..
В общем, с братьями и Обретением — решаемо. Третий пункт... Призрачный Дом Ижен возглавит, если надо. На бумаге. И даже изобразит кипучую деятельность — ненадолго. Но оставаться в Предгорье? Привезти сюда Лимори, Даани и дочь? Позволить драконам и дальше влиять на Гунни, используя старые нитки? На кой оно ему надо?!
Нет, кто спорит, Предгорье — страна богатая и развитая. Однако, бонусом к этому удовольствию идёт перманентная грызня между семействами, и строгая классовость общества, и расизм, и вечная вялотекущая война с демонами (что вдвойне неприятно для Ижена, выросшего в демонической культуре), и традиционализм... может быть, знатные драконы, рождённые в этом гадюшнике, и получают удовольствие от этого всего, но Ижену были чужды такие девиации.
Нет уж! Его ожидали поместья в нескольких смежных мирах, а ещё — тот самый Вольный Город, который обещал подарить ему Эт. Опять же, Властелины в качестве соседей импонировали ему намного больше, чем погрязшие в сварах престарелые драконьи маразматики... так что решено — никакого Предгорья. А Гунни... да она сама же потом поймёт, насколько проще жить вдали от сородичей! Когда сама станет хозяйкой своей жизни, например. Возможно, придётся забрать с собой всю её семью, чтобы не допустить шантажа, но это уже детали, которые можно будет проработать в процессе. Главное... неужели — свобода?!
— Ты замолчал, — голос Гун звучал так, будто она немного занервничала. — Неужели даже сейчас злишься на меня?
— Нет, — сказал Ижен. — На самом деле, ты спасла меня. Я и не думал, что Предгорье может предложить нечто подобное. Но... ты уверена, что у всех этих подарков судьбы нет двойного дна? Что, если я выполню условия, они просто возьмут — и отпустят меня на свободу, избавят ото всех клятв? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Да, — отозвалась она. — Я уверена. Это хороший шанс, Ижэ.
Он заглянул в её сознание — и не увидел ничего подозрительного.
Робкая надежда на свободу, долгожданную и манящую, запузырилась в его душе.
— Вот что, — сказал он. — Я как раз направляюсь на Южный Предгорный Фронт, чтобы кое-кого спасти. Там мы и встретимся.
* * *
Ида провела непростую ночь.
На самом деле, вообще неизвестно, нашла ли она бы в себе силы увидеть утро, если бы не Чаку. Драконочка, судя по всему, чувствовала, что всё плохо. Как знать, насколько разумны и чувствительны маленькие дракончики? Чаку вот была очень умна, и Ида ощущала даже какую-то смутную гордость за малышку — хотя и не имела на то никакого права.
Так или иначе, Чаку не позволила Иде погрузиться в самые глубины депрессии. Она тормошила её, сворачивалась вокруг неё (благо даже новорожденные драконы, прямо скажем, не так уж малы по меркам человеческим), цокала и явственно пыталась установить с Идой эмоциональную связь. Последнее не очень-то получалось — всё же, нагини драконицей не была и соответствующих навыков не имела — но чувство ответственности за маленькое существо и не-одиночества вытаскивало на поверхность, заставляло жить.
Даже если пока не хочется.
Ида даже поспала. Немного, урывками, с чувством свинцовой тяжести во всём теле — но это было лучше, чем ничего.
Она не знала, почему подумала о Зике, когда проснулась.
Нет, он не был первой мыслью, конечно. В сознании всё не хотел таять образ Дорина, который, паршивец, всё улыбался ей во сне чуть грустно и махал рукой; Чаку капризничала и не хотела отпускать; надо было считать магический фон — это первым делом, чтобы разобраться, спокойно ли, не рухнул ли мир в очередной раз, пока она тут спала...
Всё это так. Но дракон тоже почему-то не желал забываться, смотрел встревоженно из памяти. Что было в его глазах — неуверенность, сомнение? Сказать бы...
Ида не доверяла ему. Вот совсем. Так почему же не рассказала Жакраму ни о странных цветах, ни о разговоре — будем честны, ещё более странном? У неё не было ответа на этот вопрос, даже для себя самой. И от этого на душе становилось ещё тяжче.
В итоге совсем неудивительно, что она решила встретиться с ним снова. Она ведь имеет право взглянуть на приоритетного пациента, разве нет? Главное, повторять это самой себе почаще — чтобы поверить.
