А теперь ещё и внешность Ольхи напрочь изгнала сочувствие к Ратмиру. Леди одним только грациозным поворотом головы сумела показать своё происхождение. Таких, как она, не находят в капусте; их рождение можно приписать утренней росе, лучам солнца или орхидеям…
«Эх, ёшки-матрёшки, как Ратмир может столь холодно смотреть на неё и как смеет так небрежно подавать ей руку?!»
Эмма бросила последний взгляд в зеркало, разгладила несуществующие складочки на новом платье, заставила себя быть уверенной, и вышла встречать гостей.
— Госпожа Горчакова, позвольте представить вам леди Ольху и лорда Палеха.
Сердце бешено забилось.
«Что он делает?!»
Насколько Эмма помнила, это её должны были представлять герцогине, ведь только хозяйка дома обладает незыблемой привилегией — ей представляют даже королеву. Зачем он провоцирует герцогиню и ставит всех в неловкое положение, неоправданно возвышая Эмму?!
Но на самом деле первоначально возникшее у Ратмира желание задеть великосветскую красавицу сразу же отошло на второй план. Он ещё произносил заготовленную речь, желая нарочно подчеркнуть статус Эммы и указать нежданной гостье на то, что она здесь нежелательна, а сам, широко раскрыв глаза, смотрел на ту, что была с ним рядом изо дня в день.
Она изменилась.
Из привычной, милой девушки превратилась в красавицу, от которой не отвести глаз! В ней и раньше ему всё было приятно, но сейчас… сейчас она словно скинула приглушающую красоту оболочку и засияла редчайшей драгоценностью.
Его сердце забилось чаще, норовя выпрыгнуть из груди, кровь забурлила — и неожиданно началась трансформация тела. Бойцовские инстинкты сработали раньше, чем поступившая в мозг информация была обработана и сообщила, что богиня, стоящая перед ним, смотрит не на него самого, а на другого мужчину!
Эмма не отрывала взгляда от лорда Палеха!
Это был её типаж. Обаятельный красавчик, неглупый, сильный, привыкший к обожанию всех женщин, но не возгордившийся этим, а приобрётший смешливую снисходительность к ним. Этакая уже привычная для неё няшка, который в меру всем хорош, а попав в руки такой женщины, как Эмма, с годами расцветает, приобретает глубину, благородство и прочие качества уважаемого человека.
Жизненный опыт робко подсказывал ей, что, несмотря на возникающее обоюдное притяжение между Эммой и такими няшками, что-то сбоит, и это не её судьба — быть счастливой с, казалось бы, очевидным выбором.
Почему так подумала, сама не знает.
Уместно ли сомневаться в том, кого судьба вновь посылает ей, ведь она хорошо ощущает возникшую симпатию? Но невольно возникают вопросы, а стоит ли верить первому взгляду? Нужно ли беречь и укреплять мгновенно возникшую между нею и симпатичным лордом Палехом ниточку заинтересованности? А вдруг её ждёт очередной жизненный урок?
Она смотрела на гостя, пытаясь понять, что он за человек, подключила свои способности и успела уловить, что лорд заинтересован ею.
Ей понравилось, как он вопросительно выгнул бровь, укоризненно покачал головой, подмигнул и показал на сверкнувший амулет. Эмма догадалась, что сработала его ментальная защита. Ещё не было произнесено никаких слов приветствий, а они уже общались. Она задорно улыбнулась ему и сделала несколько шагов навстречу.
Леди Ольха держалась с достоинством, несмотря на унизительную для неё встречу. Судья оборотней, как всегда, проявлял высокомерие, и это можно было счесть за игру, в которую они играли наедине, если бы не давешние вопли Арлетт о том, что монстр обнаглел и не только ей когда-то дал от ворот поворот, но и самой светлой леди Ольхе!
Арлетт ненавидела герцогиню и в то же время дружила с нею. Обе вместе учились, соперничали и завидовали друг другу. Одна была условно свободна, как любая голодранка, но со способностями, и рвалась в высшие круги, завидуя прекрасной леди; другая, обременённая великосветской родней, мечтала о том выборе, что был у одиночки Арлетт.
Для леди Ольхи всё было расписано с момента подписания брачного договора, который составили, когда ей исполнилось пять лет. На кого она пойдёт учиться, с кем будет знакомиться, где ей применять свои способности.
Сейчас их забавное соперничество осталось позади. Все заняли положенные места, и когда судья предпочёл сменить чернявую Арлетт, выбрав благосклонно взирающую на него ледяную красавицу Ольху, то боевой магичке даже нечего было возразить.
Но когда он же продемонстрировал абсолютно иное отношение к неизвестно откуда взявшейся соплячке, этого Арлетт не могла простить. Монстр не только всячески покровительствовал невыразительной дохлятине, но ещё возился с её пасынком больше, чем со своим родным сыном! Её трясло от негодования и потрясения.
Обиду Арлетт подогревал тот факт, что недавно она решилась родить, но некий лорд, с ума сходивший от страсти к ней, не признал новорождённого своим дитём.
Она не показала, что задета, лишь презрительно и гордо наплевала на него, так как способна сама обеспечить сына! Но став свидетельницей отношения высокомерного судьи к чужому зверёнышу только потому, что тот был усыновлён понравившейся ему замухрышкой, взбесилась.
