…Виктор Веденеев, увенчанный картонными рожками и тряпочным дьявольским хвостом, отделился от стаи собратьев и, подкравшись к собственной жене, недолго думая, столкнул в бассейн. Отважно прыгнул следом. Настиг в воде, притянул, обнял крепко. Вдруг нырнул, исчез надолго и снова появился рядом, боднув воздух бутафорскими рожками.
— Это уже было необязательно, — сказала жена.
— Что?
— Все это. Зачем?
— Зачем? Просто так. Принес тебя в жертву.
— Ну молодец.
Они немного поплескались в полутьме, то и дело натыкаясь на столь же счастливых избранников Нептуна, и поплыли к металлической лестнице, вызволяющей купальщиков из водного плена.
— Три года не отдыхал. Три года! Вот, дорвался.
— Вижу.
— Нет, правда. Я, кажется, первый раз в жизни отдыхаю.
— Я тоже.
— Так в чем же дело?
— Отстань. Я намочила волосы. Осторожнее. Дай мне руку, дай…
Они выкарабкались из бассейна.
— Никогда не подкрадывайся сзади.
— Ладно.
Двинулись было сквозь толчею, остановились.
— Кажется, сережку потеряла… Да, так и есть. Поздравляю. А чего ты смеешься? Да сними ты эти идиотские рога!.. Сними, тебе говорят…
И жена собственноручно сдернула с головы Веденеева бутафорские рожки.
— Смотрите-ка, вполне съедобный лангет.
— Этого, однако, не скажешь об окуне.
— Но вы, по моим наблюдениям, всякий раз заказываете именно окуня. Чем это объяснить?
— Мы в открытом море!
— Да, в самом деле. А мы ведь не впервые встречаемся за одним столиком… и до сих пор незнакомы.
— Веденеев, Виктор.
— Никитин, к вашим услугам. А это Альбина.
— Очень приятно.
— Теперь представьте нам вашу половину.
— Почему вы решили, что я его половина?
— Это видно невооруженным глазом.
— Вот как?
— Да. Вы очень выделяетесь на общем фоне, — сказал Никитин. — Посмотрите, кругом парочки. А кто из них — мужья и жены?
Посмотрели по сторонам. Переполненный ресторан, оркестр, топчущиеся на месте, намертво сцепившиеся в танце парочки, парочки у железных перил, под открытым небом, освещенные луной и неоном…
— Вы, однако, наблюдательны!
— Ваше имя, простите?
— Наташа.
— К вопросу о наблюдательности, — сказал веско Никитин. — Смотрите, Наташа. Ваше колечко обручальное… оно что-то слишком блестит. Вероятно, совсем новенькое и еще не потускнело от стирки и мытья посуды?
— Браво!
— Вы молодожены, — заключил Никитин. — Я предлагаю выпить за молодоженов!
— А я — за Шерлока Холмса!
— Вот и познакомились. Ура!
— Москвичи?
— Москвичи, — кивнул Виктор.
— Возвращаетесь из отпуска?
— Совершенно верно.
— В понедельник на работу?
— А вы, наверное, и в самом деле следователь?
— В какой-то мере. В общем, юрист. Но дело не в этом. Если хотите, я дам вам несколько уроков дедукции, и вы тоже будете поражать каких-нибудь соседей по столу. Это совсем несложно! — смеялся Никитин.
— Объявили последний танец, — заметила Альбина.
— Потанцуем, правильно! — подхватила Наташа.
И первой поднялась из-за стола. Виктор — за ней.
Она увлекла его в самую толчею, в самую гущу танцующих. Немного потоптались в тесноте…
— Давай потеряемся.
— Да-да, потеряемся. Давай.
— А Шерлок Холмс?
— А мы исчезнем. Испаримся.
— Пробирайся к выходу. Потихоньку. А я через кухню, там черный ход. Лучше порознь, так безопаснее…
— Как рецидивисты. Встречаемся на корме…
…Встретились на корме. Обнялись, как после долгой разлуки. Плюхнулись в шезлонги. Помолчали, глядя на прибрежные огни.
По палубе скользнула тень, они обернулись — и вовремя! Никитин подкрадывался сзади, широко раскрыв объятия.
— Вот они где! — провозгласил он. — Попались! Сюда, Альбина, они здесь… Задержаны при попытке к бегству…
Появившаяся в поле зрения Альбина едва успела раскрыть рот, как чета Веденеевых, покинув шезлонги и больше не таясь, не скрывая намерений, обратилась в новое стремительное бегство.
Никитин сделал несколько шагов, изображая погоню, потом остановился и только смотрел с веселым интересом.
Они лежали в полумраке каюты.
— Спи. Закрой глаза и спи.
— Я сплю.
— Ты не спишь, ты вздыхаешь.
— Это я во сне.
— Перегрелся. Я тебя предупреждала. А что ты вздыхаешь?
— Отпуск кончился.
— Уже кончился?
— Да. Навалились дела. Смешно сказать, но человек на теплоходе лежит и думает, с чего ему начать понедельник.
— Смешно. Это ты прав…
— Надо было из Ялты позвонить Казакову, узнать, какого числа защита…
— Приедешь — узнаешь. Вот об этом твои мысли?
— Да. Всякая всячина. Мелочи съедают жизнь.
— Мы им не дадим.
— Не дадим, — сказал он. — А знаешь, о чем надо думать? Я счастлив. Тысячи людей хотели бы быть сейчас на моем месте. Иметь мои заботы вместо своих. Лежать и думать — а когда у меня, черт возьми, защита диссертации — пятнадцатого или двадцать седьмого? Не говоря уже о прочем.
— Прочее — это я.
— Ну тогда я и правда счастлив.
— А я тебе что говорю? Спи. Дай я тебя обниму. Ну вот, опять вздохнул!
— А ты не прислушивайся, — засмеялся Виктор. — Будешь всегда прислушиваться?
— Конечно. Привыкай.
