— Ну что же, Витя… — обратилась она к Веденееву, поглядывая на капитана. — Все, в общем, достаточно печально, но и не так страшно. Легкое сотрясение, два перелома… Вот товарищ капитан оказал любезность, позвонил…
— Вы можете идти, — сказал капитан. — Кровь сдали на анализ? Поезжайте домой, успокойтесь. Вас вызовут.
— Главное, ничего страшного… — продолжала Наташа. — Это главное, правда, товарищ капитан?
— Молите бога, — отозвался капитан.
Они вышли. На улице, у подъезда, среди милицейских машин, стояли их васильковые «Жигули». Веденеевы на мгновение остановились, посмотрели в растерянности на машину.
— Вещи, — сказала Наташа. — Чемодан и сумки.
— Да, — откликнулся Виктор.
Они приблизились к машине, Веденеев открыл багажник, извлек чемодан, сумку и еще сумку — с фруктами. Все это он проделал молча, с невозмутимым видом. Захлопнул крышку багажника, достал ключик, аккуратно повернул в замке.
Молча двинулись по улице: Наташа впереди, Виктор за нею.
— Там метро, — сказала она.
— Где?
— Там, за углом. Через квартал.
Она остановилась, подождала его.
— Ты где? Иди сюда. Дай руку.
В квартире, где они не были месяц и где сейчас валялся посреди комнаты раскрытый чемодан, они сели пить чай.
Разговаривать не хотелось. Виктор отхлебывал из чашки, Наташа смотрела на него.
— Тебе еще?
— Я завтра с утра поеду, — вдруг сказал он. — Видишь, с чего начинается понедельник. Поеду туда. Сначала надо на рынок. Передачу какую-нибудь. Может быть, курицу?
— Сходим вместе, — сказала Наташа.
— А на работу тебе?
Наташа не ответила, и Виктор понял, что вопрос лишний.
Она встала из-за стола, оставив его одного, и принялась наводить порядок — стерла тряпкой пыль с письменного стола, с торшера, с подоконника. Вышла, появилась через мгновение с ведром и щеткой. Взялась за тахту, отодвинула, промела вдоль стены.
— Тебе помочь? — Виктор поднялся, постоял, начал сдвигать мебель. Отодвинул стол, затем шкаф. Наташа шла за ним по пятам, устремляясь со щеткой на новые, освободившиеся пространства.
Так они работали молча: он двигал, она подметала.
— Это что же, так и стояли с июля месяца? — Он достал из вазы засохшие цветы, обернулся. Наташи уже не было в комнате.
Он вышел в коридор. Наташа стояла у стеллажей с раскрытой книгой. Она почему-то сделала движение, пытаясь спрятать от него книгу, но — поздно. Веденеев поймал книгу рукой и прочел заглавие на обложке.
Это был Уголовный кодекс.
— Вот ты что, — усмехнулся он мрачно. — Ну давай посмотрим вместе. Нашла?
Он обнял ее сзади и через плечо смотрел на страницы, которые она перелистывала.
— Стоп, — сказал он. — Здесь.
— Я не вижу, — сказала Наташа.
— Слева, внизу.
И, оставив ее с книгой, Веденеев вышел на лестничную площадку, бросил букет в мусоропровод.
Он вылез из такси возле больничного корпуса современной постройки, жестом успокоил шофера — пять минут! — и, нагруженный пузатым, раздувшимся портфелем, бодро зашагал к стеклянным дверям.
— Королева, вчера вечером доставили… Номера палаты не знаю. Вечером вчера…
Пока девушка в белом халате неторопливо листала регистрационный журнал, Веденеев предусмотрительно вытащил из портфеля объемистый, набитый фруктами целлофановый пакет и еще пакет — с курицей. Все это он держал наготове, мечтая поскорее расстаться со своей ношей.
Девушка наконец перестала листать свой журнал, подняла глаза, впервые посмотрела на Веденеева.
— Знаете, вы сейчас в ординаторскую зайдите, там дежурный врач.
— При чем тут дежурный? Мне ведь только передать.
— Все равно. Зайдите. По коридору, вторая дверь. Идите. Я ему позвоню.
— Проходите, пожалуйста, — сказал дежурный врач.
— Мне неловко вас беспокоить из-за пустяка, — начал Веденеев.
— Из-за какого пустяка? Садитесь, пожалуйста.
— Ничего, я на минутку.
— Ясно, вы все же присядьте.
Веденеев уселся на диван, глядя на врача в ожидании. Тот некоторое время хранил молчание. Наконец произнес:
— Дело в том… мне тяжело вам это говорить, но… в общем, ваша передача уже ни к чему…
— Ни к чему — как это понимать?
— Ни к чему, — повторил врач.
— Так, — сказал Веденеев.
— Вы сын?
Веденеев молча кивнул.
— Мы сделали все, что было в наших силах… Даже больше…
— Ясно.
— Но это возраст, понимаете? Дело даже не в травме, хотя и травма свою роль сыграла.
— Возраст, — вздохнул Веденеев.
— Сейчас мы зайдем к главврачу, ознакомитесь с заключением.
— Подождите, — сказал Веденеев.
— Что? — спросил врач.
— Я могу немного посидеть на вашем диване?
— Конечно.
Врач и сам присел рядом с Веденеевым. Он был молод и, видимо, еще не вполне ориентировался в таких ситуациях.
— Все когда-то теряют своих родителей, — сказал он участливо.
— Да, — отозвался Веденеев.
— Вам нехорошо?
— Все в порядке.
— Зина!
Повинуясь жесту, медсестра на мгновение исчезла, чтобы тут же возникнуть с ваткой в руке. Эту смоченную ватку она поднесла к носу Веденеева.
— Ничего страшного, нашатырь. — Врач ловким движением приспустил галстук, расстегнул рубашку на груди Веденеева. — Вы можете прилечь, не стесняйтесь.
— Ничего, спасибо.
— Нет уж, ложитесь-ка! — Врач настойчиво потянул Веденеева за плечи, тот было посопротивлялся, но вдруг обмяк, подчинился.
