Сандра ждала поезда, который ходил раз в четыре дня, и пока ждала, решила немного подзаработать. С деньгами было туго: на её счету ко-какие деньги были, но пока она была на базе, боялась снимать со счёта много, чтобы не вызвать подозрения. Пока кое-какая наличка у неё была, но нужно было подумать о том, как зарабатывать на жизнь дальше. Сандра ничего особо не умела. Поэтому и устроилась на три ночи поработать в огромном – Сандра даже не думала, что такие бывают, – баре кем-то вроде вышибалы. Нужно было следить, чтобы никто грубо не нарушал правила и не докучал другим посетителям. Владелец не хотел брать девушку, к тому же такую молодую, но деваться ему всё равно было некуда: второй этаж уже неделю был практически без присмотра. В первый день присутствие такой симпатичной вышибалы наоборот вызвало у многих желание пошалить, которого в предыдущие дни не было, но если что Сандра и умела, так это бить. Она старалась делать это не очень сильно, даже ласково; хозяин сказал, что не нужно отбивать у посетителей желание прийти сюда во второй раз. Тем не менее, то, что она легко справилась с мужчиной чуть не в три раза её тяжелее, произвело впечатление, и конец ночи прошёл спокойно.
Хозяин был рад оставить Сандру работать и дальше, но она нашла другое место. Платили там поменьше, но зато работа была не такая беспокойная и шумная. В Кинице было несколько домов, где жили только женщины, и их обитательниц часто донимали мужчины – отребья здесь было множества. Надежды на помощь полиции или соседей было немного, так что одна из жительниц, заметившая Сандру в баре, предложила ей жить комнатке на первом этаже бесплатно, получать кое-какие деньги и, при необходимости, отваживать особенно настойчивых мужчин. Большинство обитательниц дома могли и сами за себя постоять, но не тогда, когда наседали сразу втроем или впятером. Да и когда среди ночи кто-то влезал в окно, легко было растеряться.
Сандра сначала думала отказаться, потому что ей всё равно нужно было уезжать, но потом подумала и осталась: она всё равно не знала, куда едет и что будет делать дальше. Здесь у неё появились знакомые и место, где она была нужна. Не бог весть что, но ей не нужно было многое.
Днём, когда большинство жильцов работали, Сандра пробовала тренироваться в узком внутреннем дворике. Привычной нагрузки, конечно, не хватало, и пока она не представляла, как обеспечить её без тренажёров. Вечером ей надо было следить за тем, чтобы никакие нежеланные гости не прощемили внутрь и не приставали к девушкам, возвращавшимся с работы. Ближе к полуночи всё успокаивалось, и даже последние, самые упорные пьяницы разбредались по домам. Ночью Сандра пыталась спать и выла в подушку от тоски по Гарету Найту. Она терзала Сандру даже больше, чем ненависть к самой себе.
Она предала его, бросила, не предупредив, и просто трусливо сбежала. У неё были причины, отличные оправдания, но они не могли уменьшить боль, как не могли уменьшить и разочарования, которое сейчас испытывал Найт. Наверняка он её презирает – если вообще вспоминает. Он будет прав, тысячу раз прав, если решит выкинуть её из головы и забыть навек. Она недостойна того, чтобы её помнить. Она недостойна его.
Найт сказал, что боится оставить её или не хочет оставлять… Сандра крутила эта слова в голове несколько дней, а сейчас они почему-то ускользали от неё, и она не могла с точностью сказать, какой вариант была настоящим, а какой она придумала сама.
Он боялся оставить её, а она боялась так, что оставила его первым.
Но она была за это наказана, потому что сходила с ума без него. Она вспоминала его низкий глуховатый голос и как он говорил что-то близко и тепло, на ухо, и каждое слово отзывалось внутри; вспоминала редкие улыбки, всегда несмелые, но тёплые и приносившие столько радости; вспоминала чёрные угрожающие узоры на его руках и как эти руки окружали её, и то, как Найт возился со своими непонятными устройствами, и какими гладкими на ощупь были его волосы, и каким щекотным – короткий ежик после возвращения из госпиталя… Сандра, если бы захотела, могла представить вкус его губ или вкус его губ и лимонной газировки вместе. Самый восхитительный вкус на свете.
Её дрожь охватывала при одной лишь мысли о его теле, теле убийцы и хищника, длинном, пластичном, поджаром, жёстком, как отполированное дерево, и невероятно сильном. И если она в этот миг была одна, то она заводила руку между ног, туда, где всё наливалось сладкой тяжестью… Сандра сожалела о содеянном, но ничего не стала бы менять. Она только надеялась, что у Найта не будет неприятностей из-за её побега.
– Прости, – шептала Сандра. – Прости меня за то, что я так поступила с тобой. Если бы мне дали быть с тобой… Просто быть с тобой! Я смирилась с тем, что буду «гардой», но только твоей «гардой»! А большего… большего я не могу. Слишком большая цена за то, чтобы любить тебя.
