Сандра оставила Найту короткую записку, и надеялась, что он если не простит, то хотя бы поймёт, почему она это сделала. На самом деле ей хотелось написать ему огромное письмо, целый рассказ, книгу вроде тех, что она читала по вечерам… И даже этого не хватило бы, чтобы рассказать, как её жаль, как ей стыдно, как ей плохо и как она любит его.
Утром она заставляла себя подняться с раскатанного на полу матраса, умыться, одеться и жить дальше, словно ничего не произошло.
Она думала, что это пройдёт. Должно было пройти если не за неделю, то хотя бы за три или за месяц. Но мысли о Найте её не отпускали. Она ошиблась насчёт того, что сможет быстро его забыть. Как ошиблась вообще со всем. Сандра не считала себя способной на такие чувства. Любовь, привязанность, нежность были для героинь из книг, натур чувствительных, тонких и сложных. Она была не такой. Она была их полной противоположностью – простой и бесчувственной. Её мало что трогало и мало что могло огорчить – мнение других людей точно не могло, и вот теперь она не может спать от тоски по Найту и не может перестать думать о том, презирает он её теперь, или ненавидит, или просто предпочёл забыть… Или, может быть, где-то глубоко в душе тоже скучает?
По утрам у Сандры почти не было работы, но без дела она не сидела. Всегда находились дела: составить список жильцов, у кого истекала квота на электричество, подновить номера на дверях комнат, накачать воду в резервуары на крыше, потому что два дня из трёх давление воды в трубах было таким слабым, что на верхние этажи она не поднималась…
В то утро она хотела войти в комнату у входа, которую занимала управляющая домом, но остановилась под дверью, услышав голоса. Голоса там звучали постоянно, но Сандру насторожило то, что один был мужской. Вряд ли за ней. Она старалась держаться подальше от цивилизованных мест, где были камеры и много полиции, и Киниц выбрала ещё и потому, что люди в него постоянно приезжали и уезжали и никому не было дела друг до друга.
– …есть ещё работа, туда она ходит днём, – уверено говорила управляющая. – Или врёт, что ходит, а на самом деле болтается где-то по улицам. Откуда мне знать? Она свою работу выполняет, мудачьё всякое отгоняет, а остальное меня не волнует.
– А есть кто-то, кто знает? – поинтересовался мужчина. – С кем-то она общается?
– Да ни с кем она не общается. Сама по себе. Приходите вечером и спросите у неё документы сами.
– Как вы вообще взяли человека на работу, не спросив ничего?!
– Я не лезу в чужие дела. Тут все от чего-то бегут. Кто-то от страйдеров, кто-то от бывших...
– Она может быть преступницей, – настаивал мужской голос. – А вы позволили ей тут жить.
– Если она преступница, – хрипло хохотнула управляющая, – то это именно то, что нам нужно, чтобы защититься от ублюдков, от которых вам, сержант, некогда нас защищать.
– Ну, как знаете, но я ещё зайду… Посмотрю, кто она такая. По рассказам – очень подозрительная.
– Заходите в любое время после четырёх.
Они ещё какое-то время говорили о каких-то воротах и шлагбаумах, а потом полицейский ушёл, ещё раз напомнив, что зайдёт вечером. Сандра тут же распахнула дверь со своей стороны.
– Спасибо, что не выдали меня.
Управляющая осмотрела её с ног до головы, словно впервые видя, и покачала головой:
– А, ты думаешь, я о тебе заботилась? Ну, может, чуть-чуть. На самом-то деле я переживала за сержанта Мазура. Если бы он пошёл к тебе, то ты бы уж точно не захотела показывать ему никакие документы. Так ведь?
– Так, – согласилась Сандра.
– А избитые полицейские мне тут не нужны.
– Всё равно спасибо.
Управляющая вздохнула:
– Знаешь, я очень наделась, что ты скажешь, что у тебя документы в порядке и ты не скрываешься от полиции, но не особо верила, конечно. Ты бы здесь очень пригодилась.
– Я бы всё равно не осталась надолго. Мне лучше не задерживаться на одном месте. Но я хот…
Сандра замолчала, увидев, как на экране телевизора, стоявшего в углу комнаты, резко сменилась картинка. Вместо фильма теперь показывали диктора, а внизу экрана появилась красная полоса с бегущей строкой.
Сандре даже не надо было читать, что там было написано. Все знали, что это значило: где-то появилась очередная червоточина.
Управляющая подошла к телевизору и прибавила звук.
– …часов по местному времени. Сейчас во Портовой зоне два начата эвакуация. Школы и больницы эвакуируют под купол, который находится в четырёх километрах от места предположительного открытия червоточины. Остальные жители покидают зону согласно плана эвакуации. Сотрудники полиции и военные обеспечивают порядок на дорогах. На большинстве дорог сейчас все полосы отданы на движение из города, движение в противоположную сторону запрещено. Полосы встречного движения сохранены только на трассах, по которым должны прибыть отряды защиты. Ответственность за оборону этой территории лежит на военной базе «Мёльн». В соответствии с протоколами безопасности в качестве резервных прибудут «клинки» с баз «Висмар», «Риман» и «Фройнд».
