– Не надо! – воскликнула Нина. – Не надо больше ничего говорить!
Она побежала. Слепо ткнулась мимо калитки, руками нащупала проход и исчезла за черным «кладбищенским» забором. Сериальная память говорила о том, что необходимо бежать за ней, останавливать, говорить, успокаивать.
Зазвонил телефон.
– Лодя, – с тяжелой одышкой заговорила мама. – Что происходит? Где ты? Весь день недоступен. Ты опять потерял телефон? Тебя побили?
– Нет, мама, у меня все хорошо.
Рыжая исчезла, а белая стояла, перебрасывала языком из-под одной щеки под другую жвачку, улыбалась, демонстрируя зубы.
– Я скоро приду домой. – Всеволод говорил, не в силах оторвать взгляд от лица белой. – Минут через пятнадцать. Нет, готовить ничего не надо. Я сразу уйду. У меня дела.
Белая жевала. И это было невозможно.
Вероятно, что-то надо было сделать, что-то сказать. Мир, до недавнего времени понятный, стал неузнаваемой инопланетной средой со своими законами. Он, Всеволод, оставался таким, как раньше, а действительность вокруг сильно покачнулась.
За этими размышлениями он пропустил все, что говорила мама, а она говорила с жаром, настойчиво пытаясь что-то выяснить.
– У меня все хорошо, – ответил он невпопад. – Я был на занятиях. Я приду домой и все тебе объясню. Папа на работе? Нет, не надо ему звонить. Я с ним сам поговорю. – Он медленно пошел прочь от белой, от школы, в ту же калитку, куда убежала Нина. – Не надо опережать события. Этим ты все только испортишь. Да. Пока.
Нервничая, он сунул руку в карман, где тут же обнаружилась бумажка. Маленькая, мятая. Телефон рыжей.
Всеволод оглянулся и чуть не вскрикнул от неожиданности. Перед ним стояла белая. Фокус с кроликами повторялся.
– Номер-то дашь? – кивнула она на смартфон в его ладони и потянула из сумки свой мобильный.
– А что Наташа? – Как-то совсем не по-дружески вела себя белая.
– Ничего, – отмахнулась от вопроса белая. – Побежала вены вскрывать и с балкона прыгать.
Сказано это было так спокойно, с таким увлечением белая что-то набирала в телефоне, что Всеволоду стало нехорошо.
– В каком смысле? – спросил он.
– А! – снова махнула телефоном белая. – У нее это нормально. Чуть что, кончает с собой.
– На полном серьезе? – Всеволод невольно представил, как рыжая медленно перевешивается через перила балкона. И вздрогнул, заставляя себя не досматривать до конца.
– Да кто ее знает! Она же псих, эмо.
– Анимэ, – машинально поправил Всеволод.
– Да какая разница? – Белая завершила свои манипуляции с телефоном. – Номер диктуй!
Всеволод сжал в кулаке бумажку с цифрами и стремительно зашагал к калитке. Никакой номер белой он диктовать не собирался. Догонять Нину тем более. Мешать рыжей сходить с ума – тоже. Колесо событий, этот туго замотанный клубок из взглядов, слов, чужих желаний, непонятных поступков, надо было как-то остановить. Невозможно было и дальше все это терпеть. Это бурное мутное течение должно быть развернуто в другую сторону. Прочь из озер. Прочь из его жизни.
Прежде чем зайти домой, он позвонил по домофону в квартиру соседки. Домофон не отвечал. С каждой секундой, что на Всеволода падали мерзкие трели соединения, негармоничные, взрывающие мозг, он понимал, что теряет контроль над игрой. Что вокруг слишком много эмоций. Они мешают думать.
– Лодя! Ты почему сегодня не ходил в гимназию? Где ты был? – Мама не дала даже переступить порог – они стояли, разделенные дверным проемом.
– Мама, мы можем об этом поговорить позже? – Разворачиваться и уходить рано. Надо взять музыкальную папку, надо понять, что делать дальше.
– Никаких позже! – сжала маленькие кулачки мама. – Объясни сейчас! Что это за фантазия со сменой школы? Куда? Я не дам согласия.
Голос матери эхом разносился по лестничной клетке. Это было некрасиво. Ударившись о кафель стены, звуки дробились, сыпались тусклым бисером.
– Я могу войти?
– Ты можешь делать все, что угодно! – перешла на истеричный тон мама. – Ты можешь загубить свою жизнь! Ты же у нас такой… самостоятельный!
Говоря, мама начала бегать по длинному коридору между кухней и прихожей, и Всеволод наконец попал в квартиру.
– Что ты творишь? Что? Откуда в тебе это? Что ты вчера устроил? Привел полный дом девушек. Не предупредил.
– В следующий раз непременно предупрежу.
Всеволод уже знал, что с мамой никогда не надо торопиться. Надо дослушать до конца. Главную претензию она выскажет в последний момент. Вот, оказывается, что больше всего расстроило – ее не предупредили.
– Так, значит, будет следующий раз? – вынырнула из кухни мама. – Лодя! Ты губишь себя! К чему это приведет?
– Ты не видела моей папки?
Он стоял посреди комнаты и не мог поверить, что вчера здесь, в этой пустоте и тишине, были люди. Что в этом кресле сидела Света. А тут – Нина.
Дальше воспоминания стали цепляться друг за друга, и странное волнение заставило Всеволода двигаться. Заглянуть под стол, потрогать покрывало кровати, провести пальцами по крышке пианино.
