Всеволод молчал. Это все Нина со своими истериками. Хотя, если бы Всеволод пришел с девочками, дверь не была бы закрыта. Но и поговорить им не удалось бы. Ну, почему нельзя все просто решить, не включая эмоции?
– Я могу все объяснить. Можно мне поговорить с Алексеем?
– Не надо, ничего не надо! – замахал руками отец. И вдруг исчез за дверью, на полуслове обрывая разговор.
Всеволод не спеша спустился на один лестничный пролет. За окном шел дождь. Он уже был не таким сильным и безысходным. Так, изморось. Со снегом.
На телефоне сбросил очередной звонок Нины и сам набрал номер. Как только произошло соединение, быстро произнес:
– Спустись на улицу. Я буду около подъезда.
И дал отбой.
Свой ход он сделал. У противника на размышления час.
Двор был темен и глух, это рождало умиротворение. От мусорных бачков несло гнилью, и Всеволод отошел, чтобы запахи не мешали думать.
Конечно, он понимал, что происходило. Понимал, что окружающие от него хотят вполне конкретных действий, но не собирался поступаться своими принципами. Если он начнет у всех просить прощения, то признается в своей вине. А значит, это действительно будет происшествие, после которого в Камбоджу его не возьмут. И это было несправедливо. Очень несправедливо. Каждый шаг отчеканивал слог: «Не-спра-ве-дли-во».
Звонок. Лелик все-таки вышел. Он ищет его.
Всеволод достал телефон, глянул на экран – это опять была Нина.
– Эй, пацан!
После светлого экрана темнота двора казалась абсолютной.
– Время не подскажешь?
Всеволод опустил глаза к телефону, чтобы ответить. Подошедших он так и не разглядел.
