Он осторожно завел руки мне за спину, сплетая мои пальцы со своими.
— Хочу, чтобы ты мне доверяла. Так же, как и с водой сегодня. Ведь то, что происходит между двумя влюбленными это не только физика. Взять хотя бы поцелуй. Это больше, чем прикосновение губ. Это мгновение «до». Ожидание. Предвкушение, — произнес он шепотом. — Чем дольше ожидание, тем ярче момент.
Виктор провел по шее кончиком носа. Мое сердце забилось чаще.
— Ты должна знать, что в любой момент можешь остановиться и уйти.
— Я не хочу уходить, — ответила я, чуть отстранившись так, что наши губы оказались в сантиметре друг от друга.
— А если бы я захотел тебя поцеловать против воли?
— А ты попробуй…
— В прошлый раз ты меня укусила, — улыбнувшись, прошептал он, едва касаясь моих губ своими. Как будто испытывая на прочность.
Голова шла кругом, мне так хотелось коснуться его, провести ладонью по лицу, но я не могла, потому что он удерживал мои ладони.
— И сейчас укушу снова, если не поцелуешь, — ответила я и прижалась к нему губами сама.
Мы целовались мучительно нежно. Теплота и миллионы щекочущих пузырьков, как от искрящейся минералки покалывали по всеми телу, опускаясь в живот приятной тяжестью.
— Да, насчет твоего дня рождения, — сказал Виктор, чуть отстранившись. Я пристыженно прикрыла глаза. Не стоило мне ставить его в неловкое положение.
— Забудь, правда, — попросила я, смыкая руки в замок позади его шеи. — Не стоит.
— Дай мне минуту.
Выпустив меня, он подошел к своей сумке, порылся там, достал небольшую коробочку и протянул на ладони.
— Что это? — Я переводила взгляд с коробки на него и обратно.
— Открой.
Я осторожно приподняла крышку. На бархатной подушечке была закреплена тонкая цепочка из простых, овальных звеньев, а ниже кулон. Наполовину желтое солнце, наполовину снежинка из белого золота. Он был настолько прекрасен, что на секунду я потеряла дар речи.
— Я помнил про твой день рождения, — ответил Север. — Заказал еще в середине декабря. А потом, все как-то…
«Испортилось», — хотела добавить я, но не смогла, понимая, что сама тогда все разрушила.
— Я планировал подарить его в новогоднюю ночь, вместе с предложением быть со мной, а видишь, как вышло? Потом больница, твоя бабушка, не до того уже как-то было.
Я едва сдерживала слезы, от ощущения того, как человек может вмещать столько разных чувств. Просто не находя, что сказать в ответ. Все еще сжимая медальон в ладони, я крепко обняла Виктора, закрыв глаза.
— Господи, я даже речь приготовил, — рассмеялся он, смыкая позади моей спины свои ладони. — А в итоге все, на что решился — только оставить денег на такси.
— Но эти деньги в тот момент были важнее, — сказала я, чуть отстранившись и глядя ему в глаза. — Я верну их тебе.
Виктор нахмурился.
— Они просто не понадобились, — попыталась объяснить я.
— Оставь себе.
Знала, что спорить с ним бесполезно, тем более в таких вопросах, поэтому ответила, мягко соглашаясь:
— Хорошо. Закину в копилку. Пригодится на черный день.
Он мягко взял мои руки в свои ладони, забирая из них цепочку. Встал со спины, застегивая на моей шее и наклонился, прошептав:
— У нас не будет черных дней, Диана.
Словно нерушимое обещание будущего.
Я не любила напрасных слов. Тем более таких громких. Вот только в этот раз верила, ведь если и был в этом мире человек, никогда не нарушивший бы своих обещаний — это был он.
Вечером мы сидели в комнате Антона и Адель, играя в Уно. Вернее, мы играли, а парни делали вид, что все нормально, но старались, по большей части, из-за нас. Периодически перекидывались парой фраз, поддерживая беседу, вот только холодок между ними, сложно было не заметить.
— Ладно, Диана, пошли, — сказал Виктор, вставая.
— Может, еще посидим? — с надеждой спросила я.
Чем ближе стрелки часов приближались к полуночи, тем сильнее хотелось отодвинуть момент ухода. Несмотря на то, что мы с Виктором всё обсудили, я постоянно изводила себя вопросами. Как буду выглядеть с утра? Вдруг я храплю, скриплю зубами или пускаю по ночам слюни?
К тому же, у меня начались месячные и я боялась замарать постель.
Сотни мелких бытовых мелочей, которым никогда прежде я не придавала значения, вдруг стали казаться проблемами размером с небоскреб.
Адель, вызвавшаяся заплести из моих волос французскую косичку, бросила на меня секундный взгляд сквозь зеркало. Я улыбнулась.
— Вот сейчас мне бы не помешала зубная нить, — произнесла я одними лишь губами, вспоминая о нашем разговоре на склонах.
«Уверена?» — чуть прищурилась она.
Я пожала плечами: «Сама не знаю».
А потом все произошло так быстро, что я не успела даже рот закрыть.
— Ладно. Девочки налево, мальчики направо, — скомандовала Адель. — Уже поздно, а завтра рано вставать.
Парни застыли, с непониманием на нее глядя.
— Давай, Уваров, собирай свои вещи и дуй в соседнюю комнату, — подтолкнула она его к выходу, запихивая в руки подушку.
— Но… — попытался запротестовать теперь уже Виктор, но Адель ответила: — Ты торопишься, Северов. Придержи коней.
Антон же так и застрял в дверях, ничего не понимая.
