Артемис посмотрел лемуру прямо в глаза и только теперь разглядел в них чувства. Во взгляде читался страх, но больше всего в нем было озорства и самоуверенности.
«Как я мог продать тебя этим безумцам?» – подумал он.
Лемур вдруг принял решение и забрался Артемису на плечо. Очевидно, он собирался именно так проделать обратный путь к служебной опоре.
Артемис двинулся назад, не спуская глаз со своего младшего «я». Лично он никогда не примирился бы с подобным поражением. Даже в таком возрасте. Младший Артемис вдруг открыл глаза и пристально посмотрел на него.
– Стреляй в животное, – сказал он спокойным тоном.
– В обезьяну? – не скрывая удивления, переспросил Дворецки.
– Это… ничего, пустяки. Просто стреляй. Человек защищен костюмом, а лемур – легкая мишень.
– Но падение…
– Ну, умрет так умрет. Поражения я не потерплю. Если этот лемур не достанется мне, значит не достанется никому.
Дворецки нахмурился. Убийство животных не входило в круг его обязанностей, но он по опыту знал, что спорить с молодым хозяином бесполезно. Кроме того, здесь, на верхушке опоры, времени на протесты не оставалось. Раньше надо было говорить, и более убедительно.
– Дворецки, стреляй, как только будешь готов. Цель не становится ближе.
Висевший на проводах старший Артемис не поверил собственным ушам. Дворецки достал пистолет и полез через поручни, чтобы удобнее было целиться.
Артемис не собирался разговаривать, ибо взаимодействие с его младшим «я» грозило серьезными последствиями в будущем, но слова сами сорвались с губ.
– Не вмешивайся. Ты даже не подозреваешь, с чем имеешь дело.
«Вот она, ирония судьбы».
– Ага, заговорил, – крикнул младший Артемис через бездну. – Как хорошо, что мы способны понимать друг друга. Тогда пойми следующее, незнакомец: шелковистая сифака либо окажется у меня, либо умрет. Без вариантов.
– Ты не должен так поступать. Слишком многое поставлено на карту.
– Должен. У меня нет выбора. А теперь направь животное ко мне, иначе Дворецки выстрелит.
Все это время лемур сидел на голове у четырнадцатилетнего Артемиса и выдирал когтями нитки из капюшона.
Двое мальчишек, которые на самом деле были одним, долго смотрели друг на друга.
«Я поступил бы так же», – подумал старший Артемис, пораженный решимостью во взгляде собственных голубых глаз.
Он осторожно поднял руку и снял шелковистую сифаку со своей головы.
– Тебе придется вернуться, – тихо произнес он. – Тебе там вкусненького дадут. На твоем месте я держался бы поближе к большому человеку. Тот, что поменьше, не слишком добр.
Лемур ущипнул Артемиса за нос, совсем как Беккет, развернулся и побежал по проводу к Дворецки. Зверек постоянно принюхивался, и ноздри его раздулись, когда учуяли лакомство в пакетике.
Несколько секунд спустя он уже сидел у младшего Артемиса на руках и с довольным видом окунал длинные пальцы в желе. Лицо мальчика победоносно сияло.
– А теперь, – сказал он, – советую не двигаться, пока мы не уйдем. Думаю, пятнадцати минут будет достаточно. Затем можешь отправляться своей дорогой и считать себя везунчиком, потому что я не приказал Дворецки усыпить тебя. Запомни боль, которую сейчас испытываешь. Горечь полного поражения и безнадежности. И если еще когда-нибудь решишь встать на моем пути, вспомни об этой боли, и, возможно, это заставит тебя передумать.
Старший Артемис был вынужден беспомощно наблюдать за тем, как Дворецки запихивает лемура в сумку, как мальчишка с телохранителем начинают спускаться по лестнице. Через несколько минут темноту вспороли лучи фар «бентли», машина покинула Ратдаун-парк и выехала на шоссе. Они направились прямо в аэропорт, вне всяких сомнений.
Артемис крепко сжал рукоятки лебедки. Он не собирался признавать себя побежденным, отнюдь. Напротив, он собирался еще раз перейти себе десятилетнему дорогу, и чем скорее, тем лучше. Слова мальчишки только укрепили его решимость.
«„Запомни боль“! – подумал Артемис. – Как же я себя ненавижу».
Спустившись наконец с опоры, Артемис обнаружил, что Элфи исчезла. Он оставил ее у входа в туннель, но теперь лицезрел только истоптанную грязь.
«Следы, – подумал он. – Полагаю, теперь мне придется искать Элфи по следам. Надо было все-таки прочесть „Последнего из могикан“».
– Не обращай внимания, – раздался голос из канавы. – Ложный след. Я проложил его на тот случай, если огромный вершок пригласит нашу подругу из полиции на чашечку чая.
– Толково, – похвалил Артемис, вглядываясь в темноту. От кучи земли отделилась косматая тень и превратилась в Мульча Рытвинга. – Кстати, почему ты это сделал? Я думал, ты считаешь полицейских врагами.
Гном поднял короткий, заляпанный грязью палец.
– Мой враг – ты, человек. Ты – враг всей планеты.
– Тем не менее ты согласился помочь мне за золото.
– За колоссальное количество золота, – поправил Мульч. – И возможно, за жареную курицу. С соусом для барбекю. И за большую бутылку пепси. И за еще одну курицу.
– Ты голоден?
– Я всегда голоден. Гном не может питаться одной землей.
