Она схватилась за горло, словно от одной мысли об этом у нее перехватило дыхание.
– Нет-нет-нет! – поспешно возразил Мервал. – Мисс Кобой не может быть ни в чем виновата. Мисс Кобой – само совершенство. А совершенство не совершает ошибок.
Благоразумные люди расценили бы такое нелепое заявление как грубую лесть, но Опал находила подобные слова справедливыми и естественными.
– Вот именно. Хорошо сказано, Мервал. Жаль, твоему брату не досталось и десятой доли отпущенной тебе мудрости.
Мервал улыбнулся и вздрогнул. Улыбку вызвала похвала, а вздрогнул он оттого, что последнее замечание напомнило ему о брате, запертом в одной клетке с красной речной свиньей за то, что не сообразил выразить Опал восторг по поводу ее новых туфель.
У мисс Кобой день не задался. И это уже второй за последнюю неделю. Если ситуация не изменится к лучшему, братьям Криль, несмотря на астрономическое жалованье, придется искать другое место работы.
Мервал решил отвлечь хозяйку:
– Там наверху все будто с ума посходили. Стреляют. Фехтуют на столовых приборах. Эти экстинкционисты такие неуравновешенные.
Опал наклонилась над Артемисом, принюхалась и щелкнула пальцами, проверяя, очнулся юноша или нет.
– Этот лемур был последним. Мне вот столько не хватило, чтобы стать всесильной.
– Сколько? – спросил Мервал.
Опал недобро прищурилась:
– Шутки шутим?
– Нет, я просто хотел уточнить…
– Это просто такое выражение, – отрезала пикси и зашагала к выходу.
Мервал медленно кивнул:
– Выражение. Понятно. А что делать с этим человеком?
– Можешь утилизировать, – не замедляя шага, бросила Опал. – Человеческая мозговая жидкость – хорошее увлажняющее средство. Потом собираемся и ищем лемура сами.
– А труп сбросить в яму с животными?
Опал вскинула руки:
– Ради всего святого! Тебе надо все на пальцах объяснять? Прояви инициативу.
Мервал покатил койку с пленником вслед за хозяйкой.
«Значит, в яму», – подумал он.
Сверкающие бриллианты сыпались градом, мерцая в свете фонарей, словно падающие звезды.
«Гонорар младшего Артемиса, – догадалась Элфи. – Он бросает мне спасательный круг».
Охранники замерли на мгновение. На лицах у них проступило удивление, как у детей, неожиданно проснувшихся в прекрасном настроении. Они вытянули руки с растопыренными пальцами и завороженно смотрели, как от них отскакивают бриллианты.
Наконец один из них пришел в себя.
– Des diamants! – заорал он по-французски.
Его компаньоны словно только этого ждали, чтобы перейти к делу. Они упали на колени и зашлепали ладонями по пыльной земле в поисках драгоценных камней. Многие принялись нырять в зловонные баки, едва услышав бульканье падавших в жидкость алмазов.
«Суматоха, – подумала Элфи. – То, что нужно».
Она подняла глаза и успела заметить мгновенно скрывшуюся в темном прямоугольнике окна маленькую руку.
«Что заставило его так поступить? – недоумевала она. – Абсолютно не похожий на Артемиса жест».
Пролетевший мимо нее охранник напомнил, что положение ее по-прежнему рискованное.
«Из-за жадности они на время забыли обо мне, но быстро вспомнят, когда набьют карманы алмазами».
Элфи отсалютовала окну, за которым скрылся Артемис, и поспешно нырнула в ближайший переулок – но тут ее прижал к стене запыхавшийся Кронски.
– Два за два, – с недовольным видом произнес он. – Оба попались. Сегодняшний день должен был стать моим.
«Когда же это кончится? – мрачно подумала Элфи. – Почему все продолжается?»
Кронски навалился на нее, словно разъяренный слон, его лоб над цветными очками собрался в гармошку, пот струился по лицу и капал с сердито надутых губ.
– Только сегодня не мой день, да? – истерически кричал он. – Ты позаботилась об этом. Ты и твой сообщник. Ладно, с ним разобралась моя кремационная камера, а я сейчас разберусь с тобой!
Элфи была потрясена.
«Артемис погиб?!»
Она не могла в это поверить. Никогда. Сколько людей, посчитав Артемиса убитым, потом горько сожалели об этом? Много. И она в том числе.
С другой стороны, сама Элфи запросто могла умереть. У нее уже потемнело в глазах, руки и ноги отказывались повиноваться, и ей казалось, что мир навалился на нее всей тяжестью. В полную силу работало только обоняние.
«Какая нелепая смерть. Задохнуться от запаха голубиного помета».
Она услышала, как затрещали ее ребра.
«Жаль, что Кронски не чувствует этой вони».
В голове искрой вспыхнула надежда, как последний уголек в угасающем камине.
«А почему бы не помочь ему почувствовать ее? Это самое меньшее, что я могу для него сделать».
Элфи углубилась в средоточие своей магии в поисках остатков чар и ощутила глубоко внутри слабое мерцание. Энергии недоставало для защиты, даже для гипноза, но на мелкое исцеление могло хватить.
Обычно исцеляющие чары применялись на свежих ранах, а Кронски страдал аносмией с рождения. Лечить недуг сейчас было опасно и уж наверняка болезненно.
«Ну и пусть, – подумала Элфи. – В конце концов, больно-то будет ему, а не мне».
Она протянула руку мимо сжимавшей ее горло ладони, провела кончиками пальцев по лицу Кронски, мысленно послав в них магию.
Кронски не учуял опасности.
