— Дело в том, что мы умерли. — отрезал отец и поднял подбородок — Эта инфекция убила нас, но пощадила наши тела. Мы превратились в живых мертвецов. — он закрыл лицо руками, а по его телу пронеслись конвульсии.
От этих слов Алекс отпрянул назад, не чувствуя под собой земли, цветы выпали их рук, его ноги подогнулись от тяжести осознанного и он завалился к стене, беззвучно плача от бессилия.
— Тебе нужно беречь себя. — голос отца донесся до него, каким он был в далеком детстве, строгим и добрым одновременно — Ты должен уйти и больше не возвращаться сюда, чтобы не превратиться в таких же исчадий ада, как мы!
Алекс поднял заплаканное лицо и увидел, как два родных ему, когда то человека, стоят рядом с ним, не решаясь сделать последний шаг и попрощаться с ним.
— Найди свою Илану и спаси ее. — с последним напутствием сказал ему отец и Алекс, сгорбившись от горя, вышел из квартиры, не в силах обернуться на отца и мать.
— Прощай сынок — эхо разнесло по подъезду нежные голоса родителей, слившиеся в одну протяжную ноту, а затем дверь квартиры захлопнулась и мертвая тишина снова воцарилась в темном подъезде.
На улице Алекс обернулся на окна своей квартиры, надеясь увидеть лица родителей, но увидел лишь зарево, разрастающееся в глубинах комнат. Он долго смотрел в них, шепча молитву, прощаясь с родным сердцу местом и ушел, когда языки пламени вырвались из лопнувших стекол, выдохнув из себя темные клубы дыма.
64
Крупная крыса, неторопливо выползла из углубления в стене, проделанном десятками ее предшественниц, и отправилась по своим делам в глубинах подвала жилого дома. Многолетняя пыль толстым слоем покрыла, освещенные тусклым светом, внутренности подземных помещений, где давно не ступала нога человека. Незнакомый глухой шум привлек внимание крысы, она остановилась, прислушиваясь к нарастающим из под земли звукам опасности. Где то рядом капала вода, жужжание мухи примешивалось к приглушенной канонаде, но близкий шум пугал крысу сильнее, заставляя прижиматься к спасительной стене. Когда через мгновенье в углу подвала резко открылся люк, крыса подпрыгнула от неожиданности и быстро исчезла в первом попавшемся отверстии. Крышка с грохотом откинувшись на пол, подняла клубы пыли, в которых появились несколько бледных фигур, выбравшихся из подземелья. Во главе их стоял облаченный в легкий бронежилет Курин, взмахами рук выстраивая подручных в группы, готовые к нападению. Поднявшись по внутренней лестнице подвала, они уперлись в глухую дверь, обитую для надежности стальными листами, ведущую в подъезд жилого дома расположенного над подвалом. Просунув ломик под дверь, два здоровяка из приближенных Курина, свернули косяк вместе с казалось бы, неприступной дверью. Перед их взором лежал освещенный вестибюль подъезда многоэтажного дома, находившегося через дорогу от их секретной лаборатории. Полтора десятка мертвецов, выстроившись в цепь и помогая друг другу, выбрались из подвала, готовясь к атаке на военных. Курин выбрал одного невзрачного сотрудника, которому поставил задачу разведать обстановку, завязав ему для лучшей конспирации шарфом лицо и подняв капюшон. Мертвец кивнув, выскользнул на улицу, откуда доносились одиночные выстрелы, то усиливаясь, то снова затухая. Когда входная дверь подъезда хлопнула, разъехались в стороны двери лифта и из него вышли пожилая женщина за руку с ребенком, привлеченные шумом на улице. Опешив от количества столпившихся, сгорбленных фигур, пожилая женщина, приняв их за бомжей, пробравшихся в тепло без разрешения, принялась отчитывать ближайших к ней мужчин. Но когда те медленно повернули в ее сторону свои головы, она застыла на полуслове, не в силах закричать, ужас отпечатался на ее лице, а мертвецы протянули к ней и ребенку свои холодные, костлявые руки, забрав их жизни без раздумий.
Курин тем временем вглядывался в щель между закрашенных стекол, подняв руку перед тем, как отдать приказ. Насупившись, он рассматривал поле боя, лежащее перед ним как на ладони, выжидая удобного момента для атаки. Омоновцы, превратившиеся в зомби, вяло отстреливались, не в силах противостоять многочисленным нападающим, укрывшимся к тому же в толще бронированных машин.
