Сопровождающий их группу офицер остановился около одной из массивных железных переборок и набрав код на двери, с трудом открыл ее.
— Проходите внутрь — он сделал приглашающий жест и люди покорно потянулись внутрь помещения — Располагайтесь на свободных местах — офицер скользнул взглядом по растерянному Кольке и ободряюще подмигнул — Здесь будет ваш дом — он осекся и снизив голос продолжил — Временно.
— Кормить когда будут? — буркнул кто то и офицер опомнившись, закивал головой.
— Накормят! С этим проблем нет! — он перевел взгляд на маленькую девочку, вцепившуюся в руку матери — Детей четыре раза в день, взрослых три. Занимайте койки и отдыхайте, вас не потревожат до завтра.
— А что будет завтра? — затравленно спросила женщина с большой сумкой в руках — Придет другой командир и все будет по другому?
— Все будет по прежнему. — устало ответил офицер — А завтра с вами побеседует комендант нашего режимного объекта — он обвел взглядом примолкших людей — Это стандартная процедура.
— Спасибо вам! — чей то голос из задних рядов заставил всех обернуться на него и увидеть молодую девушку с нежным лицом, обрамленным спадающими локонами волос — Спасибо вам за все!
Кто то закивал, соглашаясь со словами девушки, кто то неожиданно всхлипнул, вспоминая пережитый ужас, а офицер резко отвернулся и Колька вдруг понял, что мужественный человек с трудом сдерживает слезы от нахлынувших эмоций при виде обездоленных людей. Дойдя до двери он обернулся и сверкнул глазами.
— Пока мы будем оставаться живыми, нас не победить никому — тяжелая дверь закрылась за ним с утробным звуком, разделяя жизнь на до и после.
Слова офицера долго звучали в голове у Кольки. Присев на застеленную войлочным одеялом кровать, он словно в тумане видел, как остальные люди раскладывали свои нехитрые пожитки, распределяя вещи между собой и знакомясь в этот непростой для них час. Через час кто то из вновь прибывших уже дремал, накрывшись покрывалами, женщины, сгрудившись в углу, перешептывались о своем личном, шумела вода в душевой, в дальнем углу безуспешно пытались настроить телевизор, щелкая по пустым каналам.
— Да бросьте же вы его! — недовольно крикнул лежащий на кровати мужчина — Нет никого в городе, некому передачи выпускать — он перевернулся на другой бок и добавил — И не для кого.
Вокруг него словно из ниоткуда, образовалось мрачное, темное облако, пожирая из душ людей робкие лучики надежды на лучшее будущее. Здоровый детина, мастеривший что то у себя на тумбочке, резко встал и придвинувшись в лежащему мужику, сунул ему под нос свой кулак.
— Чего ты, чего? — испуганно привстал на кровати мужичок.
— Еще только попробуй вякнуть, враз отучу! — здоровый детина зло посмотрел, на моментально ставшего тщедушным мужичка и бормоча себе под нос проклятия, отправился в свой угол.
Мужичок огляделся по сторонам, но не найдя поддержки, накрылся одеялом с головой. Через минуту все уже забыли об инциденте, женщины снова заворковали в своей тесной кампании, телевизор продолжал шипеть в ответ на бессмысленные поиски, а Колька, словно в забытьи вспоминал свое последнее путешествие на далекий остров. Как в немом кино, проплывали картинки перед его глазами, сменяясь, будто в калейдоскопе, накладываясь одна на другую и растворялись в мерцающей дымке. Первая встреча, строгое лицо Громова, по стариковски дотошный Генка, Алекс с замашками городского пижона — все эти видения вызывали блуждающую по его лицу улыбку, он шептал слова, пытаясь заговорить с ними, но все они не замечали его, продолжая жить в мире его фантазий. Яркое солнце на небе пропало за горизонтом, оставляя за собой тонкие полоски сияющих отражений, чернота ночи заполнила пространство, рождая взрывы северных сполохов в бесконечности. Белые медведи издалека смотрели на людей, поводя мордами и не рискуя приблизиться к жилым строениям, лишь провожая заинтересованными взглядами фигуры полярников, несущихся вдоль них на санях. Колька снова чувствовал обжигающий холод полярного ветра и поземкой стелющийся стылый снег, наметенный из бездонных запасников природы этого затерянного края. Тепло их станции разлилось в нем, отогревая замерзшее тело, заставляя сердце биться быстрее от радости снова быть в кругу друзей. Кухня встретила его кипением чайника, бульканьем воды и шипением сковородок. Колька неожиданно разулыбался, вспоминая кухонные посиделки с Генкой и посерьезнел, вспомнив как выхаживал пострадавшего в аварии Громова, применив забытые медицинские навыки. Разбитая бурильная установка мелькнула в памяти и нить воспоминаний оборвалась, смешавшись видениями из прошлого.
— Кажись настроил! — неуверенный голос вывел Кольку из дремоты и он увидел как телевизор, подергиваясь, выдал картинку с хорошо знакомым ему человеком.
87
