– Всё идёт к тому, что на троне будет сидеть баба с яйцами! – Король проговорил с несвойственной нежностью, остановившись, чтобы протереть кристалл в районе лица потенциальной невестки.
– Вы удивитесь, ваше величество, но при дворе уже лет пять его так и называют.
– Вообще-то я про девушку.
– Значит будет две.
Ещё до того, как последнее слово долетело до ушей Виктора, Попыхан слегка присел и, благодаря этому, сумел увернуться от сверхзвукового подзатыльника, однако, даже не успев осознать маленькую победу, получил второй хоть и более мягкий.
– Простите, ваше величество. Повёл неучтиво. Виноват.
– Ладно. – Король поднял ладонь, чтоб остановить шквал извинений. – Что о невесте думаешь?
– Природа странно на неё реагирует.
– Да чёрт с этими краснопёрыми! Зато хороша!
– Ноги метра полтора. – Распорядитель подхватил мысль монарха, с энтузиазмом показывая размеры.
– Словом как кувалдой бьёт.
– И попка как мяч круглая. – Король бросил недовольный взгляд на подчиненного, соглашавшегося о чём-то своём.
– Это до замужества. А свадьбу сыграем – она его в узел завяжет.
– И талия, как колечко обручальное.
– Богатыря родит, тигром воспитает.
– И волосы до колен.
Виктор пристально посмотрел на распорядителя, из-за чего седина последнего недружелюбно оттопырились от левого виска до затылка. Остальная часть Попыхана так и продолжила отрешённо пялится в область кристалла, где двигалась женская фигура.
– Править будет хитростью лисиной, кулаком медвежьим.
– И грудь…
Король, не выдержав, деликатно, четырьмя пальцами ткнул голову собеседника в поверхность изображения, вызвав несильный удар и глухой короткий звук.
– Что ты там мямлишь о ней как о бабе какой? Посмотри перед тобой королева настоящая!
– Простите, ваше величество. Барахлит гормон. Не все же в пыточную во время бала отлучаться могут.
– Кстати о пыточной! – Виктор поднял голову и выправил осанку до идеальной. – Здесь я всё равно изменить ничего не могу, а со здоровяком надо бы поговорить. Необыкновенно интересно, кто ему столько глупостей насоветовал.
– Ваше величество, Пиндыр инквизиторское дело знает. Ему помощь не нужна. Но вот с "королевой", чую, любой форс мажор может случиться.
– С каких это пор ты стал женский пол бояться? Ты ж с ними как пасечник с пчёлами.
– Скорее как моряк с океаном. – Попыхан ответил после небольшого вздоха, ровным без шуток голосом.
– Резонно. Тогда посиди здесь, присмотри, как юнга справляется. А я, чтоб с престолом совсем наверняка, за вечер ещё одного зайца убить хочу.
Виктор уже потянулся к ручке двери, как распорядитель вклинился в пространство перед выходом и посмотрел в глаза.
– Нельзя оппозицию под корень, ваше величество. Плюрализм хотя б показной нужен.
От ответного взгляда подчинённый быстро исчез с прохода. Король молча открыл дверь и двинулся налево в узкий светлый коридор, засвистев мотив песни про революцию. На ответственном посту Попыхан остался в одиночестве. Долго рассуждать он не стал: налил коричневую жидкость в широкий бокал на низкой ножке, придвинул высокий барный стул в область между активными кристаллами и со всем доступным вниманием принялся исполнять приказ, подглядывая за наследником короны и особенно за кандидаткой в принцессы.
А их разговор развивался явно не так гармонично, как представлял инициатор. Девушка демонстрировала сложный характер, отсутствие сдержанности, нетерпимость в принципиальных вопросах и регулярно использовала обидный медицинский термин, подчёркнуто унижая достоинство отдельных групп нетрадиционных меньшинств. Однако интересной собеседницей делало её не это, а острый ум, эрудированность, смелость обрушивать чемоданы неприятных фактов, без оглядки на титулы собеседника и, конечно же, исключительная, возбуждающая, пьянящая внешность, от которой принц взгляд отводил нечасто и совсем ненадолго.
– …Я вас уверяю, вы совершенно неверно истолковали цели движения месье Лигода. На западе он пользуется заслуженным авторитетом, имеет прямую поддержку ряда ведущих стран, а экономика королевства только выиграет от планируемых реформ.
– Знаете, какой тяжёлый факт я могу поставить в укор королю Виктору?
В голосе Злобушки отчётливо распознавалось похоронное сожаление. Её собеседник сначала настороженно посмотрел, затем погримасничал, намекая продолжить, наконец, отслонился от спинки стула и ответил с заметным недоверием:
– Неужели беседа оказалась на столько продуктивна, что вы стали замечать недостатки действующей власти?
– Это проблема многих великих людей, ваша светлость. Они на столько заняты, что не успевают подготовить приемника, от чего судьба хрупкого наследия становится неопределённой.
– Если вы намекаете на отца, то я предельно счастлив, что он не лез в моё воспитание. Иначе как бы я по вашему осознал, что нужно изменить курс страны, покаяться и принять идеалы, которые нам пытаются привить с начала времён?
– Покаяться? – Девушка погрустнела ещё сильнее. – Ставка на слабость даст выигрыш в год, но горечь поражения будет жить в сердцах столетия, шёпотом великих воспоминаний откликаясь в сожалении новых поколений. А идеалы…
