Но тут гравий снова заскрипел, а потом из-за поворота показался силуэт. Когда силуэт приблизился, Максим с огромнейшим изумлением обнаружил, что это была Елизавета в красном халате из шелка. Он настолько опешил, что не смог вымолвить ни слова.
– Привет, – улыбаясь, она взяла инициативу на себя.
– Привет.
– Простите, что напугала… Если это так.
Зашелестели кусты. Где-то вдалеке загромыхал гром.
– Если вам не хочется со мной разговаривать, тогда я пойду…
– Я не испугался ничуть, просто не ожидал увидеть вас сейчас.
– Я тоже не ожидала увидеть себя здесь.
Елизавета снова улыбнулась, ее грудь приподнялась, втягивая большой глоток воздуха. Губы блестели, красивое лицо вырисовывалось в полутьме.
– Мне уже показалось, что кто-то преследует меня в ночи с хлороформом, чтобы ограбить, – пошутил Максим, чтобы прервать паузу.
– Вы, наверное…
– Давай на «ты».
– Ты, наверное, задаешься вопросом, что я здесь делаю, почему не сплю в постели со своим… гм… другом.
– Не могу сказать, что такая мысль не посетила меня.
– Я не могла уснуть, – она поправила свои густые волосы, накрывая его теплом и ароматом.
Она пахла как… как весна…
– Я совсем не хотела спать, к тому же он включил на всю громкость телевизор с каким-то кошмаром.
– Кошмар… – Максим потянул это слово, как будто ему нравился сам концепт.
– Показывали фильм… какой-то мужчина убивает мечом другого мужчину и женщину в загородном доме. По всей видимости, он был с ними знаком. Мне стало страшно, и я вышла.
– Тебе не нравится насилие?
– А кому оно по душе?
– Да уж, ты права, – он посмотрел в небо. – Хотя его так много в этом мире.
Снова подул ветер, и лампочка начала раскачиваться, заставляя плясать их тени.
– Я запомнила нашу встречу в ресторане, – продолжила она. – Ты так много рассказал о вине, сделав всего один глоток.
– Отпив вина, я посмотрел на тебя. В твоих очах я нашел вдохновение и своими устами передал тебе свое ощущение, – проникновенно сказал Максим, глядя ей в глаза и наклоняясь немного вперед. – Мне порой нравится романтика, особенно с капелькой печали в ней, потому что печаль делает романтику более заманчивой и неординарной… Я тоже часто возвращаюсь к тому дню в ресторане… одним глотком можно выпить море, а в нескольких минутах найти вечность… После того дня я почему-то постоянно рисовал…
– Рисовал? – Елизавета тоже подалась вперед, и чарующий аромат молодого тела стал еще ощутимее.
Максим смотрел на нее, она отвечала на его взгляд. Он молчал не потому, что нечего было сказать, а потому, что представлял, как овладеет ею, и он в который раз отметил, насколько она была красива. Их безмолвная беседа в ночи продолжалась. Беззаботное, насыщенное виртуальными словами молчание, казалось, могло длиться без конца, пока они не приблизились вплотную друг к другу.
– …рисовал тебя в своем воображении, – произнес он.
Их губы почти касались, обмениваясь дыханием, и Максим заметил тот самый блеск в ее взгляде, который искал и который должен был привести к освобождению.
Ветер продолжал нагонять плотную массу воздуха, а ночь набирала свою силу, когда она, натянув трусики и накинув шелковый халат, начала приводить в порядок растрепавшиеся волосы. К ее удивлению, мужчина, которому она только что отдалась, почему-то повернулся к ней спиной и смотрел куда-то вверх, в темное небо.
– Ты так всегда ведешь себя с теми, кто тебе только что отдался?
– Нет, – лаконично отрезал Максим, застегивая ремень брюк.
Повернувшись к ней, он быстро добавил:
– Боюсь, тебе уже пора.
– Да как ты смеешь?! Что ты себе позволяешь?! Ты это специально все подстроил, чтобы… чтобы… – Елизавета задыхалась от негодования, на щеках выступил румянец, она явно разозлилась.
– Иди, – повторил он, указывая на тропинку, и вновь посмотрел в небо.
– Со мной так никто не обращался. Это унизительно! Ты негодяй и развратник!..
Дальнейший поток ругательств уже не касался слуха Максима – для него все вокруг перестало существовать, когда он ощутил, как о его плоть разбилась первая капля дождя. Дождь пока еще только накрапывал, но в небе, затянутом тучами, не было ни одной звезды, и ветер резко стих. Было очевидно, что это только начало. Начало конца. Максим уже научился понимать погоду и знал, что вот-вот на него обрушится ливень, и тогда…
Взгляд, брошенный в сторону дома, принес досаду и страх. Не добежать – слишком далеко. Укрытия нет нигде, кусты и невысокие деревья не спасут от ливня.
Дровяник. Он подскочил к двери и с размаху ударил по ней ногой. Дверь крякнула, но не поддалась. Еще удар. Без результата. Не владея собой, он начал колотить по двери кулаками. Но, увы, деревянная дверь оказалась крепкой. Максим в панике повернулся и увидел Елизавету, которая, разинув рот, с ужасом наблюдала за ним. Он хотел было что-то сказать ей, извиниться, но тут с неба обрушился безжалостный ливень. Ледяные струи проникали внутрь, разрезая каждую клеточку. Попадая в глаза, капли просачивались в разум. Мышцы наливались мощью, сердце, превращалось в глыбу синего льда.
Порыв ветра уничтожил последние капли сомнения.
«Спасти…».
