«Миф в том виде, в каком он существует в дикарском сообществе, то есть в своей примитивной форме, — это не только история, но и живая реальность. Это вовсе не занимательный рассказ о том, что происходило в некие незапамятные времена, — нет, миф продолжается вплоть до настоящего времени, до сих пор влияя на судьбы мира и людей. Миф для дикаря — это то же самое, чем для верующего христианина являются библейские истории Творения, Грехопадения, Распятия Христа. Подобно тому, как наша священная история продолжает жить в ритуалах, управляет нашей верой и поведением, так и миф продолжает жить для дикаря».
Бронислав Малиновский родился в Польше. Он стал выдающимся английским антропологом, изучавшим влияние мифа на первобытные культуры, в особенности на те, которые принадлежали к его основному полю деятельности на островах Тробриан в Тихом океане. Малиновский видел, что «первобытные» народы считают миф единственной имеющей значение историей и уверены в том, что вся современная объективная жизнь — это лишь повторение событий, описанных в мифах.
Малиновский подчеркивал, что миф играет центральную роль во всех культурах, а не только в первобытных. Миф, с его точки зрения, — это источник ритуалов, моральных устоев и социальных отношений, это ключевой элемент в мировоззрении народа.
Малиновский разделял взгляды Дуркхейма, но его объяснение параллельных мифов испытало сильное влияние теорий Фробениуса: Малиновский полагал, что основные мифологические темы рассеялись по разным областям из несколько мифопроизводящих центров.
«Мы не вправе предположить, что какая-либо религия смогла бы долго продержаться, если бы боги не говорили».
К 1900-му году были выделены и в целом общеприняты среди психологов и медиков четыре различные функции бессознательного мышления:
1. Консервативная функция: фиксация личных воспоминаний.
2. Диссолютивная функция: объекты, бывшие когда-то сознательными, становятся бессознательными (например, привычки) или подавляются.
3. Творческая функция.
4. «Мифопоэтическая функция». Этот термин был создан английским литературным критиком и психологом-любителем Фредериком Майерсом, который, возможно, первым заявил, что мифы и эпические истории являются неотъемлемой частью человеческой ментальной структуры и что они постоянно сочиняются и разыгрываются в сфере бессознательного.
В это время Зигмунд Фрейд, Пьер Жане и Карл Юнг находились на ранних этапах своей деятельности. В 1900 году сорокачетырехлетний Зигмунд Фрейд публикует свою книгу «Толкование снов», явившуюся поворотным событием в его карьере. В этом же году впервые прозвучали рассуждения о том, что мифы могут являться выражениями образов бессознательного мышления. Пьеру Жане в 1900 году был сорок один год; Юнг был студентом-медиком двадцати пяти лет от роду.
Жане, французский психиатр и философ, был другом американского психолога и философа Уильяма Джеймса и французского философа Анри Бергсона, родившегося в один год с Жане. Берсон оказал на Жане особо сильное влияние, так же как и Жане — на Бергсона. Жане, как и его друг Джеймс (автор знаменитого труда «Многообразие религиозного опыта»), считал религию и мифологию основными ключами к пониманию человеческой психики. Хотя Жане был одним из самых известных и уважаемых ученых своего времени, сейчас он почти забыт на фоне своих великих современников Фрейда, Юнга и Адлера. Фрейд никогда не признавал своей зависимости от Жане, теории которого гневно отвергал главный ученик и биограф Фрейда Эрнст Джонс.
Жане, а следом за ним и Юнг, ощущал, что ключом к пониманию различных форм человеческого поведения является понимание духовной природы человека. Жане считал духовность существенной частью человека, а не просто фазой в культурном развитии, которую следует «перерасти» и заменить «научным мышлением» (именно этого последнего мнения придерживался Фрейд). Жане начал свою деятельность с изучения медиумов-спиритуалистов, а позднее, в сотрудничестве с католическими авторитетами, изучал Мадлен — женщину, которую охватывали всплески религиозного экстаза. У Мадлен даже были стигматы — настоящие физические раны в виде следов от гвоздей на ладонях, как у Христа; подобное явление наблюдалось на протяжении истории у многих святых. Жане диагностировал такие взрывы религиозного экстаза как уникальную форму истерии, но рассматривал их как возможный ключ к мифологическим функциям мышления.
Жане, воспитанный в католической вере, был, тем не менее, сдержан в выражении своих религиозных воззрений; ему приписывают как агностицизм, так и действительную принадлежность к католичеству. Как бы то ни было, эксперименты с Мадлен произвели на него глубокое впечатление. Он приложил все усилия к тому, чтобы его собственные дети воспитывались в протестантской вере, хотя сам он был погребен по католическому ритуалу.
