Итак, если спуск с вершины может иногда осуществляться в скорби, то с таким же успехом он может происходить и в радости. Это не слишком сильно сказано. Я снова представляю себе Сизифа, возвращающегося к своему камню, и знаю, что скорбь была в начале пути. Когда образы земли слишком явно всплывают в памяти, когда жажда счастья становится слишком настойчивой, то в сердце человека возникает тоска; это и есть победа камня, это и есть сам камень. Безграничную скорбь слишком тяжело нести. Это и есть наши Гефсиманские ночи[32]. Но самые мучительные истины разбиваются в прах, когда их признаешь. Так Эдип в начале своей жизни повинуется судьбе, не сознавая ее. С того момента, как он узнает правду, начинается трагедия. Но в тот же момент, ослепленный и отчаявшийся, он обнаруживает, что единственная оставшаяся у него связь с миром — прохладная ладонь девушки [Антигоны, дочери и сестры Эдипа]. И звучит величественная реплика: «Несмотря на множество страданий, мой преклонный возраст и благородство моей души заставляют меня прийти к выводу, что все хорошо».
… Вот способ достичь абсурдной победы. Античная мудрость утверждает современный героизм.
Мы не откроем абсурдность, если не испытаем соблазна написать руководство к счастью. «Что?! Такими трудными путями…» Но мир един. Счастье и абсурдность — дети одной и той же земли. Они неразделимы. Было бы ошибкой сказать лишь, что счастье рождается только из открытия абсурдности. С таким же успехом чувство абсурдности вырастает из счастья. «Я прихожу к выводу, что все хорошо», — говорит Эдип, и эти слова священны. Они рождают отзвук в беспорядочном и ограниченном мире человека. Они учат нас тому, что все — неисчерпаемо, не может быть исчерпано. Они вытесняют из этого мира бога, который явился в него с неудовольствием и предпочтением тщетных страданий. Они превращают судьбу в личное дело человека, которое должны улаживать именно люди.
Здесь заключена вся безмолвная радость Сизифа. Его судьба принадлежит ему самому. Его камень принадлежит ему. Точно так же человек абсурда, осознавая свою пытку, заставляет умолкнуть всех идолов. И во Вселенной, внезапно вернувшейся к своему изначальному безмолвию, начинают звучать мириады удивленных голосов Земли. Бессознательные, тайные зовы, призывы, раздающиеся со всех стороны, — вот неизбежная оборотная сторона и цена победы. Нет солнца без тени, и нельзя не познать ночь. Человек абсурда говорит «да», и посему его усилиям не будет предела. Если есть личная судьба, то более высокого предназначения не существует — по крайней мере, кроме одного-единственного, которое он назовет неотвратимым и презренным. Отныне и впредь он будет знать, что он сам — хозяин дней своей жизни. В это хрупкое мгновение, когда человек оглядывается на прожитую жизнь, когда Сизиф возвращается к своему камню, на этой тончайшей грани он осознает, что ряд несвязанных между собой поступков, который стал его судьбой, был создан им самим, совмещен под взором его памяти и вскоре будет скреплен его смертью. Так, убедившись в человеческом — и только! — происхождении того, что принадлежит человеку, слепец жаждет узреть того, кто знает, что ночь не кончается и все продолжает свой путь. Камень все еще катится.
Я покидаю Сизифа у подножия горы! Человек всегда возвращается к своей ноше. Но Сизиф учит верности более высокой, той, что отвергает богов и поднимает скалы. Он тоже приходит к выводу, что все хорошо. Поэтому вселенная, лишенная хозяина, не кажется ему ни бесплодной, ни тщетной. Каждый атом его камня, каждая прожилка на пропитанной ночью горе — сами по себе целая вселенная. Самого по себе стремления ввысь достаточно, чтобы заполнить сердце человека. Мы должны представлять себе Сизифа счастливым.
Единственный религиозный способ думать о смерти — это считать ее частью, частичкой жизни; относиться к ней с пониманием и чувством, как к нерушимому условию жизни.
Итак, что такое история? Это целые века систематических исследований загадки смерти с целью преодолеть смерть. Вот почему люди открывают математическую бесконечность и электромагнитные волны, вот почему они пишут симфонии.
В самой распространенной версии этого мифа Иштар, богиня любви, красоты и плодородия, спускается в Подземный мир в поисках своего возлюбленного, Таммуза. Это также земледельческий миф: пока Иштар находится в Подземном мире, урожай не всходит; таково мифологическое изображение зимних месяцев.
Иштар, богиня любви, не знала покоя и не могла найти себе места. Она никогда не бывала в стране мертвых, где царила ее жестокая сестра Эрешкигаль. Иштар спросила позволения у других богов отправиться туда, и они разрешили ей это, хотя и с большой неохотой. Итак, Иштар отправилась в Подземный мир.
