[Шраер-Петров 2009: 56–57].
Это лирическое стихотворение, будучи глубоко автобиографичным, воссоздает текстуру повседневной жизни «беженцев» в Италии, но при этом не предлагает ее мифологического переосмысления, как в случае «Виллы Боргезе». Упоминание места назначения изгнанников, Америки, здесь является решающим. Если стихотворение «Вилла Боргезе» было, так сказать, обращено к советскому прошлому и в этом обращении осциллировало между сожалением и упреком, то «Закат на берегу Тирренского моря» проецирует свою экзистенциальную траекторию на будущее. Это иммигрантское будущее полно загадок и сомнений, но оно устремлено к поиску иммигрантского счастья. Таким образом, отъезд из Италии в Америку и окончательное расставание с Россией связаны с еврейским желанием постичь все («чтобы узнать»), с еврейским стремлением к знанию, которое одно только способно раскрыть тайну счастья.
Возможно, счастье достижимо только посредством сочинения стихов, и поэт подтверждает искупительную силу творчества в коротком, насыщенном образами и литературными реминисценциями стихотворении «Подвиг», посвященном памяти Владимира Набокова (В. Н. в первой публикации). Хотя начало стихотворения «Вернутся в Помпеи, на Капри…» также перекликается с неаполитанской песней «Вернись в Сорренто», в данном случае Шраер-Петров обращается к Помпеям и Капри как местам, где особенно остро ощущаются и окаменелость вечности, и приливы-отливы человеческого бытия[83]. Кроме того, здесь Шраер-Петров вступает в диалог со своим собственным стихотворением «Вилла Боргезе» – особенно в переосмыслении возвращения поэта в Италию и Россию. Творчество, поэзия по самой своей природе являют собой настоящий героический поступок, подвиг:
