С самого утра в институте все стояли на ушах. В коридорах общаги хлопали двери, слышались крики: «Бро, дай мне свою рубашку, на моей пятно!», «Кто взял мой фен!?», «Где мой лифчик?» – девчонки проснулись еще раньше и теперь бегали по всем этажам, наводя лишнюю суету.
Софа тоже проснулась пораньше, сходила в душ и теперь стояла перед кофром с костюмом, его требовалось надеть в гримерке перед выступлением, а сейчас она думала, как бы так незаметно пронести, чтобы никто не увидел? Девушка не хотела портить эффект от шикарного наряда, даже на генеральной репетиции надевала не весь костюм, а лишь одну накидку. Преподаватели знали в чем она будет выступать, а других посвящать необязательно – всё увидят в свое время. Учителя сами предложили такой вариант, они заметили, как реагируют на выступление Софьи остальные участники – её воспринимали как серьезного соперника, хотя она сам так не считала.
– Маша, помоги пожалуйста мне. Сможешь пронести в гримерку костюм незаметно? Не хочу светиться с ним.
Мария Сокова как раз ошивалась рядом, она была среди волонтеров, что помогали с организацией мероприятия.
– Да без проблем, Сонь. Повешу его в самый дальний уголок и прослежу, чтобы всякие там не добрались раньше тебя.
Софья с благодарностью взглянула на свою новую подругу:
– Спасибо.
Еще темно. В оркестре стеснены
Скелеты музыки, и пусто в зале.
…
А Утром собираемся в аду,
Где говорим и ходим, громыхая.
Еще темно. Уборщица глухая
Одна сидит в тринадцатом ряду.
(В.В. Набоков)
Идея концерта – от настоящего к прошлому. Его разделили на блоки, которые соответствовали каждой исторической эпохе, от этого строилась очередность выступлений, у каждого было свое время. У Софьи оказался номер с самым древним и старинным танцем, что были представлены в программе, поэтому на неё ложилась двойная ответственность: закрывать концерт и отлично справиться с национальным достоянием другой страны, а таким и признавался «Танец пяти барабанов».
За кулисами чувствовалась нервозность, предвкушение грандиозного события завладело всеми, даже те, кто вел себя спокойно и уверенно, переглядывались и нервно переступали с ноги на ногу.
Софа тихонько прошла мимо организаторов, слегка отогнула занавес и заглянула в зал – там уже начинали собираться зрители: представители продюсерских центров, крупных модельных агентств и деятели кинематографа – все хотели первыми разглядеть таланты и заполучить себе. Кроме серьезной публики, в зале сидели студенты, они болели за товарищей и искренне желали всем удачи. СМИ тоже не обделили своим вниманием данное событие, вспышки камер, пусть пока редко, но уже разносились по залу.
– Где-то там и Марс. – прошептала девушка и отправилась в общую большую гримерку, ожидать своего выхода.
Сложно быть последней. Соня наблюдала, как один за другим собирались и выходили участники, после своего выступления они спускались в зал и присоединялись к зрителям. Ей же не суждено было посмотреть вживую ни один номер, она могла только составить свое мнение о чужих танцах основываясь на увиденном на общих репетициях, но это было не то. Нашлись такие же умники, как и она, кто скрывал до последнего детали своих творческих потуг.
– Софья Пак! Готовность пять минут. – прозвучало заветное.
Она встряхнулась и направилась на сцену.
Сцена погрузилась в сумрак, аплодисменты стихли. Ярко полыхнул прожектор, освещая пять национальных корейских барабанов, образующих квадрат без одной стенки: два слева, два справа и один сзади, на уровне шеи танцовщицы. Свет погас вновь, чтобы заново вспыхнуть, озаряя своим лучом фигуру в середине.
Софья стояла одна, её руки были опущены, на глаза надвинут капюшон черного тяжелого плаща, она плавно повела рукой, медленно делая вращающие движения, казалось, что рука живет своей жизнью, настолько неподвижным было все остальное тело. Рука гибкой змеей извивалась вокруг головы, опускаясь к сцене. Рывок, скользящее движение и танцовщица уже держит в руках палочки. Она будто сомневается, стоит ли прикасаться к священным барабанам или нет. Она отходит от них и заново приближается, делает несколько пробных ударов и снова затихает. Вот девушка решается, подплывает ближе и мелкой дробью проходится по всем барабанам, дробь нарастает, ритм становится жарче, движения быстрее. Еще быстрее. Её фигура размывается, кажется, что она одновременно находится сразу у каждого из пяти барабанов. Уже не один человек танцует перед зрителем, а пять фигур сливаются и смазываются, выписывая узор огненной страсти. Капюшон давно спал и красные волосы, как пламя, развиваются костром вокруг танцовщицы, разжигая огонь в сердцах. Ритм ускоряется еще больше, подчиняя пульс всех присутствующих в единый порыв, заставляя дышать в такт выбиваемой мелодии, принуждая не моргать.
