Она снова пошла на заднюю парту, а наши стали выбирать хранителей планеты. Причем про планету никто не думал. Думали о поездке в Штаты. Все понимали, что поехать могут человек пять, не больше. И принялись бороться. Поднялся страшный крик: выдвигали кандидатуры, обсуждали, голосовали… Про меня никто и не заикнулся. В результате избрали Дуньку, Машу Сумскую, Витьку Куролесова, у него папа в ТАССе работает, и отличника Мишу Валиха. Татьяна Ильинична сказала, что куролесовский папа поможет нам доставать важную для планеты информацию. То есть не нам, а им.
Наконец Дуня обратила на меня внимание.
– Боря! Ты как пионер обязан подчиниться решению сбора отряда, – говорит.
Глаза сделала такие принципиальные, что хоть топись!
– А теперь вопрос о ПИНГВИНе… – добавляет она, как бы между прочим.
– Держите карман! – заорал я. – ПИНГВИН мой, личная собственность! Мне подарили!
– Постойте, какой пингвин? Ничего не понимаю. При чем здесь пингвин? – это Татьяна Ильинична с задней парты волнуется.
Дунька ей снова объяснила, что это тот самый передатчик информации, который передаст их паршивые заметочки в Центр Вселенной.
– Ну, пингвин поживет в зооуголке, – Татьяна Ильинична рукой махнула и на часы смотрит. – Давайте заканчивать.
Вопрос о ПИНГВИНе проехали.
Все, как и Татьяна Ильинична, думали, что это такая игра. Только мы с Дунькой знали, что все взаправду. Поэтому она и старалась захапать ПИНГВИНа, понимаете? Знала, что без него все их сведения равны нулю. Тут даже тассовский папа не поможет.
– Ладно, потом решим о ПИНГВИНе, – сказала Дунька и закрыла сбор.
В раздевалке она не постеснялась подойти ко мне и заявить, что действовала, мол, из принципа. Значит, я не имею права обижаться.
Если бы не девчонка, стукнул бы!
– Я вот сейчас Глюку все опишу про тебя на бумажке, – говорю, – а он в Центр передаст. Про твой моральный облик. Хочешь?
– И пожалуйста! Если там наши, они поймут. А если какие-нибудь не наши, то и разговаривать с ними не о чем!
Выпрямилась и ушла, как ходячая каланча.
Вот так они меня переизбрали.
Сначала я не придал этому значения, хотя и обидно было. Лезут не в свои дела. Дома я и вправду написал, что было на сборе. Но ПИНГВИНу не стал пока показывать. А то подумают там про нас бог знает что! Я все еще надеялся, что они пошумят и успокоятся. Никто же не знает, как хранить планету!
Но я ошибался.
Поначалу наши хранители развили бурную деятельность. Они раструбили о своем почине на всю школу, а потом и на район.
Корреспондентка приехала. Такая молодая, с диктофоном. Они ей наговорили: «Миссия доброй воли… Ответственность перед будущим…». У нас говорить умеют.
Каждый отряд провел выборы пионерских патрулей. Хранителей планеты развелось, как муравьев. Вот в Центре обхохочутся, когда узнают! Мне пока весело было. Я знал, что ПИНГВИН при мне, а мои параметры – в Центре Вселенной. Что хочу, то и делаю.
Дуня и ее команда клеили альбом с важными для планеты сведениями – сведения доставал куролесовский папа: уровень безработицы в капиталистических странах, советские мирные предложения… В общем, сами знаете.
Мне тоже поручение дали. Я должен был собрать материал о советской космической программе. Дунька сказала, что если справлюсь, они меня примут кандидатом в Хранители! Пожалела!
Я рассмеялся ей в лицо.
– Единственный законный Хранитель планеты – это я, – говорю. – Все остальные – самозванцы. ПИНГВИН принадлежит мне, что хочу, то и передаю в Центр! Вот так.
Сказать-то сказал, но на душе стало тоскливо. Вовсе я их не испугался. Знаю я эту организованную активность! Я оттого тосковал, что не мог для себя работу придумать. Какие сведения в Центр передавать? Не вечно же Глюку читать энциклопедию! Кстати, и с энциклопедией этой я намучился: приходилось прятать ее от мамы и не позволять Глюку читать, когда родители были дома.
Как вдруг приглашает меня в гости Дмитрий Евгеньевич, наш историк!
Он у нас странный. Одни учителя любят отличников, другие – тех, кто думает по-своему. А Дмитрий Евгеньевич любит одну Катю Тимошину. За что – непонятно. Она не отличница, тихоня, от нее и слова-то не добьешься.
Когда Хранителей выбирали, Кати будто в классе и не было. Сидела в уголке и смотрела в окно на воробья.
Ну ладно! Это его дело – кого любить. Катю так Катю. Но после выборов хранителей, когда моя тайна раскрылась, чувствую, Дмитрий Евгеньевич стал ко мне внимание проявлять. Раньше спросит пару раз за четверть, выведет тройку, и привет! А теперь стал поднимать на каждом уроке. Пришлось учебники читать. Скоро я на четверку выполз. Но без всякого удовольствия. История – это же такая скука!
Но главное – Дмитрий Евгеньевич стал смотреть как-то ласковее. Называл при всех Боренькой. В общем, стал выделять. Мне неудобно было, а что делать – не знал.
И вот он пригласил меня домой. Тайком! Остановил на лестнице и сунул бумажку с адресом.
Мне это не понравилось. Чего ему нужно? Никогда меня учителя домой не приглашали. Нечего мне там делать! А попробуй не пойди. Обидится.