В благодарность за то, что Кроша заходит в металлический тайник, Санька летом ездила с нею в Юкки, собирала полевые цветы и украшала вместе с Крошей портрет Гребенщикова, висевший над секретером Кроши совершенно открыто. Крошины родители слушали Баха и «Кинг Кримсон», знали слово «постпинкфлойд», в общем, были довольно продвинутыми. Но не настолько, чтобы увлекаться металлом, так что и в их доме Санька была вынуждена держать язык за зубами.
В полный рост Санька оттягивалась только в безалкогольном баре «Космос», где по вечерам собирались местные любители металла и тихо поедали мороженое, звякая болтами и гайками. На эти вечера Санька надевала цепь от собаки, служившую предметом зависти. К сожалению, металлические приятели были весьма неряшливы в смысле коррозии, их атрибутика была подозрительно рыжеватой, а об окислах они и слыхом не слыхивали.
Поэтому Санька испытывала одиночество.
Телефонный звонок раздался под утро.
Санька мгновенно проснулась, скатилась с антресолей, но трубку сразу не сняла – чего-то испугалась. В ранних телефонных звонках есть некая угроза. Несколько секунд Санька неподвижно смотрела на аппарат, но потом догадалась: это же мама звонит! Наверное, у нее поезд пришел рано, вот она и звонит. Она уже так звонила из Мышкина, на третий день после отъезда.
Санька схватила трубку.
– Это я, Альшоль, – раздался знакомый голос. – Прости, что разбудил тебя. Меня сейчас забирают, мне позволили предупредить тебя, чтобы ты не волновалась, когда сегодня придешь.
– Куда забирают?! – закричала Санька.
– Я не знаю. Они собираются меня лечить.
– Стой там! Ничего им не говори, никуда не соглашайся ехать! Я сейчас бегу! – выпалила Санька, бросила трубку и принялась одеваться, как на пожар.
Проснувшаяся Аграфена с ужасом следила за ней.
– Сиди, Аграфена! Я сейчас! – крикнула Санька и выскочила из дома.
На Большом проспекте дорогу Саньке преградили поливальные машины, которые шли уступом, брызжа из раструбов плоскими струями воды. Саньку обдало облаком мельчайших брызг. Это освежило ее и придало решимости.
Она подбежала к телефонной будке и увидела фургон с красным крестом, двух рослых санитаров в белых халатах и милиционера в фуражке. Санитары пытались посадить в фургон Альшоля. Он упирался, болтая в воздухе ногами и извиваясь под своей зеленой рясой.
Санька, не раздумывая, кинулась к ним.
– Дедушка! – завопила она, обнимая Альшоля и стараясь оторвать его от санитаров. – Ты нашелся! Пойдем скорее домой!
Санитары отпустили Альшоля и уставились на Саньку с недоумением.
– Это мой дедушка, – принялась она тараторить, чтобы не дать санитарам опомниться. – Мама уехала на гастроли, а дедушка десять дней назад пошел на Сытный рынок и пропал! И вот нашелся! У него бывают провалы в памяти, это результат контузии на войне…
Первым опомнился участковый инспектор.
– Какая контузия! Какой дедушка! – воскликнул он, подойдя к Альшолю и взяв его за рукав хламиды. – Это бомж Альшоль, приехал из Фассии. У меня все зафиксировано.
– Да, Альшоль! Так его звали в детстве! – вдохновенно врала Санька. – На самом деле это мой дедушка Игорь Павлович Потапов, ветеран войны и труда, полковник бронетанковых войск в отставке, кавалер орденов Боевого Красного Знамени и Красной Звезды!
Альшоль только смущенно хлопал ресницами, ничего не понимая.
– А чего же он будке ночует?
– Я же говорю: он забыл дорогу домой. Провалы… У вас разве не бывает провалов?
– У меня провалов не бывает, – хмуро заявил Мулдугалиев. – А откуда у него этот халат? – он подергал Альшоля за зеленый рукав.
– Дедушка борется за чистоту окружающей среды, – выпалила Санька, еще не успев сообразить ответ – слова вылетали сами собой. – Он носит все зеленое! Зеленые носки, зеленые трусы, зеленые рубашки! Раньше он ездил в зеленом танке!
Восточные глаза лейтенанта Мулдугалиева остановились. Он не мог переварить обрушившуюся на него информацию.
– Значит, все равно лечить надо, – наконец подвел он итог своим раздумьям. – Сажайте! – указал он санитарам на Альшоля.
Те снова подхватили Альшоля под мышки и принялись запихивать в фургон, причем Санька повисла на воображаемом дедушке и, отчаянно крича, отбивалась вместе с ним от санитаров. Участковый Мулдугалиев безуспешно пытался оторвать девочку от Альшоля.
И тут все увидели, что со стороны кинотеатра «Молния» к месту происшествия стремительно приближаются три крепкие мужские фигуры в спортивных брюках и майках. Они бежали молча и целенаправленно, согнув руки в локтях и блистая очаровательными мускулами.
Их вид не вызывал сомнений, что сейчас санитарам и милиционеру придется туго.
Санитары отпустили Альшоля и повернулись лицом к нападающим, приняв боевую стойку. Лейтенант попятился, шепча что-то про Аллаха.
Альшоль воспользовался их замешательством и потянул Саньку в сторону. Они провалились в подворотню. Там было темно, пахло сыростью.
– Стой! – крикнул Мулдугалиев, метнувшись за ними.
– Не трожь старика! – заорал культурист Федор, набрасываясь на санитаров.