– Не знаю. Явился вчера поздно вечером. Говорит – совершил преступление. Мол, откроется только вам… Ну, я его на всякий случай упрятал в КПЗ.
Дежурный проводил участкового в камеру предварительного заключения и отпер дверь.
В камере на длинных нарах лежали двое – подросток лет шестнадцати и Альшоль. При виде милиционеров они поднялись и встали рядом с нарами во весь рост.
– Этот задержан ночью. Ломал телефон-автомат, – указал на подростка дежурный. – А этот – ваш… – кивнул он на Альшоля.
– Старый знакомый, – сказал участковый. – Следуйте за мной.
Он провел Альшоля в кабинет, усадил на стул посреди комнаты, а сам занял место за письменным столом напротив.
– Рассказывайте, – предложил Мулдугалиев, придвинув к себе чистый лист бумаги, чтобы протоколировать его признания.
– Что же тут рассказывать… – вздохнул Альшоль. – Я преступник.
– Так! – удовлетворенно воскликнул лейтенант.
– Это произошло в моей жизни впервые… Я полюбил самую прекрасную девочку на земле. Я не знал, что этого нельзя делать в моем возрасте… Ее мама сказала, что это даже запрещено! Но девочка тоже любит меня.
– Постойте, постойте! – остановил его Мулдугалиев. – Что значит «полюбил»? Что значит «тоже любит»? Да вы понимаете, что вы говорите! Она же несовершеннолетняя!
– Я понимаю, что говорю, – печально кивнул Альшоль. – Такого в моем сердце не было никогда с тех пор, как я покинул родную страну. Саша обняла меня и поцеловала. Вот сюда, – он показал на правую щеку. – И я тоже поцеловал ее. Около уха… Я преступник!
– Около уха?! И все?! – закричал лейтенант. – Что же вы мне голову морочите?! Какое же это преступление?!
– Правда?! – просиял Альшоль. – Это можно делать? Ах, как вы меня обрадовали! Значит, я ни в чем не виноват?
– Ну, это как сказать… – загадочно протянул участковый.
– Тогда я вас прошу, – неожиданно заявил Альшоль, – отправьте меня в Исландию!
– В Исландию?! Зачем? – опешил Мулдугалиев.
– Саша говорит, что я там родился…
И Альшоль принялся простодушно рассказывать участковому о древней Исландии, Полях Тинга и Скале Закона. Он так увлекся, что вскочил со стула и, обращаясь к лейтенанту, продекламировал:
«Сумасшедший или не сумасшедший?… – думал в это время участковый. – По крайней мере, не буйный… Но пока лечить не буду. Буду наказывать». А Альшоль совсем разошелся:
– Стоп! Стоп! – поднял ладонь участковый.
– Красиво, правда? – спросил Альшоль. – Пустите меня в Исландию! Я хочу уехать далеко-далеко, чтобы никогда больше не видеть Сашу.
– Вы же говорили, что любите ее? – удивился Мулдугалиев.
– Как вы не понимаете! Когда любишь и не можешь быть вместе, лучше уехать на край света, чтобы не видеть совсем! Ее мама все равно нам не позволит жениться.
– Вы вроде умирать собирались? – спросил участковый, что-то строча на бланке протокола.
– Ну, может, успели бы пожить… Хоть немножко… – поник Альшоль. Он сразу поскучнел, сгорбился, снова стал похож на древнего старичка.
А Мулдугалиев, уже не обращая на него внимания, дописал протокол и сказал:
– Распишитесь.
Альшоль подошел к столу, не глядя, поставил заковыку внизу страницы. Мулдугалиев расплылся в довольной улыбке и вызвал по телефону дежурного.
– Препроводи, – сказал он, отдавая ему протокол.
– В Исландию? – радостно встрепенулся Альшоль.
Дежурный недоуменно помялся в дверях, не понимая – куда вести старичка.
– Там все написано, – показал на протокол Мулдугалиев. – Обычным порядком.
Альшоля вывели из кабинета и проводили на улицу, где стояла милицейская машина. Дежурный помог ему взобраться по лесенке внутрь маленького фургона с зарешеченными окошками, где уже сидел знакомый Альшолю подросток, ломавший ночью телефонные автоматы. Альшоль приветливо улыбнулся ему, но подросток не ответил. Рядом на низенькую скамеечку уселся сержант милиции. Двери закрылись, и машина поехала.
– Вы тоже в Исландию? – спросил Альшоль подростка.
– Чего-о? – окрысился он.
Альшоль испуганно примолк.
Их привезли куда-то и провели через двери, рядом с которыми была табличка «Народный суд». Сержант ввел Альшоля с подростком в небольшой зал, где за столом, стоявшим на возвышении, сидела молодая женщина в очках. Зал был пуст, не считая стоявших рядами стульев.
– Вот они, товарищ судья, – козырнул сержант, выкладывая перед женщиной бумаги протоколов.
– Хорошо, – кивнула она. – Садитесь.
Сержант усадил Альшоля рядышком с подростком, но сам не сел. Остался стоять в дверях.
Судья прочитала протоколы и подняла глаза на Альшоля.
– Гражданин Альшоль, встаньте.
Альшоль послушно встал.
– Тут у вас в документах год рождения написан неверно. Когда вы родились?
– Я не помню, – сказал Альшоль.
– Ну, а сколько лет вам, помните?
– Семьсот пятьдесят один.