Сначала все они держались несколько скованно, потом расслабились, объяснив, что поначалу ожидали от нас, сотрудников крупного филиала, некоторого высокомерия и что за три недели им всем уже досталось от вечно недовольной Марии. Она постоянно высказывала не очень приятные, хотя внешне и не выглядевшие оскорблениями, вещи, затрагивая то внешний вид, то имена и говоря (это было уже очень прозрачным и осторожным намеком) о превосходстве русских, и тем более «потомственной интеллигенции», над «маргиналами с окраин». Я фыркнула, потому что с подобными снобами уже сталкивалась:
– А она слуг еще себе не требует как потомственная дворянка? Чистокровных русских, чтобы «вещи не поганили»? Или все же сама… носки стирает?
Мужчины, поняв, что я хотела сказать нечто более грубое, грохнули хохотом.
– А ты что, тоже не русская? – с любопытством спросил у меня Виталий (ему от москвички досталось за «сухость и воинственность народа»).
– Я-то как раз русская, но здесь я единственная в своем роде, и ни о какой наследственности говорить не приходится, если ДНК иная. – Я чувствовала себя несколько пьяной от новых впечатлений, столь несходных с размеренной жизнью в больнице. – А вот культура – что вы, что я на одном языке говорим, одни книги читаем, фильмы смотрим, вам даже лучше, что свои языки есть, больше возможностей. Ну а «потомственные интеллигенты»… Видела я таких, и чем рафинированные рода кончают – тоже. Оранжерейным цветам навоза даже больше требуется, чтобы расти, а если они от этого навоза отказываются, сразу загибаются. Чего смешного, не так, что ли? Лучше скажите, кому добавки положить?
Добавки хотели все – на холоде ведь работали, да и парни крепкие, им есть много надо. А потом разговор перешел на насущные дела: что столовую откроют через неделю, когда установят металлические арки в проемах – там потребовалось объединять бывшие жилые комнаты в одно помещение, пробивая несущие стены; что технику придется устанавливать опять же в небольших комнатках единственного в поселке блочного дома – тесно, зато безопаснее в случае замыкания; что здание клуба нужно довести до ума, потому что оно хотя и небольшое, но вполне пригодно для разных праздников и даже танцев на Новый год; что коттеджи удачно спланированы и хорошо построены и в ближайшие лет десять не потребуют никакого ремонта.
– И чего вы этот вагончик выбрали? – обернулся ко мне Ильдус.
– Я жила в нем в детстве. – Я встала собрать со стола посуду.
– Значит, это правда, что весь поселок – ваше воспоминание? – Ильдус смотрел недоверчиво.
– Не совсем, но да: этот край, отчасти планировка. Хотя различий очень много.
– Ладно, потом выясним. – Виталий встал. – Спасибо за обед, но мне пора идти, скоро Инесса из города приедет, надо встретить.
– Инесса? – Я обернулась к высокому и очень симпатичному, пусть и излишне тощему (но не мне об этом говорить) немцу.
– Ах да, вы же уже знакомы. Она моя жена. Завтра встретитесь, она свои бумаги в новый кабинет перевозить будет и от помощи не откажется.
– Как тебе первые впечатления? – Лаки очень устал: несмотря на то, что выполнять тяжелую работу ему не позволяли, он, как и я, за день сильно вымотался. – Как местные?
– День тяжелый, люди вроде нормальные. – Я устало села на жесткий угловой диванчик. – Работы нам предстоит много, сейчас нужно экономить силы. Иди, я сейчас тут уберу.
– Сразу видно, что ты тут чувствуешь себя хозяйкой. – Он странно взглянул на меня. – А мне все это пока кажется диким. Пойми правильно – не вагончик, а вот эта суматоха с переездом. Куда они так спешат?
– Может, из-за скорой зимы? – Я встала, повернула рычажок смесителя, в новую блестящую мойку ударила мутноватая струя воды. – Здесь морозы начинаются в начале ноября.
– Нет, тут какая-то другая причина. – Лаки встал. – Мыться пойду, и спать, я с ног уже валюсь.
– Тогда я потом домою. – Я закрыла кран. – Иначе тебе горячей воды не хватит.
– Придется привыкать к такому. – Он немного растерянно улыбнулся.
Вечером я лежала на новой кровати в старом, вроде бы давно сгинувшем в реке времени вагончике. За окном светились фонари сразу двух параллельных улочек: вагончик стоял на верхней перекладине условной буквы «П». Мне стало забавно, ведь поселок на самом деле напоминал в плане эмблему конторы. И почему все так спешат с переездом?
