Обедать в столовую мы обычно не ходили, потому что тогда требовалось одеваться и идти кругом через весь поселок, чего никому не хотелось, к тому же отнимало много времени. Поэтому мы отряжали дежурного, который привозил на санках большие судки-термостаты, а остальные в это время накрывали на стол, поставленный в «нейтральной зоне» прихожей. За обедом начинались общие разговоры, когда о том, что было интересного у меня, но чаще – о делах физиков и аналитиков. К сожалению, большинство их рассказов я не понимала (думаю, и ученые моего мира многого бы не поняли – мои соседи по дому изучали совсем другие разделы физики), и Лаки, устав от объяснений, сдался:
– Все, что мы изучаем, помогает разобраться, как вернуть тебя домой, вряд ли ты поймешь что-то большее.
– Это как? – Я как раз разливала по тарелкам суп с консервированными фрикадельками.
– Да любое изменение параметров пространства поможет понять, что с тобой произошло! Мы же составляем графики и видим, где какие аномалии.
– Понятно. – Я представила себе схему развития орнамента на каких-нибудь перстнях или подвесках. – То есть вы строите что-то вроде «дерева», где одни параметры ближе к «стволу», другие дальше, и…
– Что-то в этом роде. – Он махнул рукой, давая понять, что я все равно ничего не уловила. – Ну а ты что нашла?
– Да все то же: статуэтки, салфеточки, несколько альбомов с гравюрами описала. Такое впечатление, что в доме нет ни одной фотографии, и пока не обнаружила ни одного письма. Книги есть, журналы – все не позже конца девятнадцатого века. Мне кажется, что в доме жила какая-то старая дева или бездетная вдова, так что ни с кем из новых параллельщиков он напрямую не связан, если только мы всех их знаем.
– Наши датчики говорят о том же, – кивнул один из малознакомых мне физиков. – Фон пространства такой, что никто из новеньких под него не подходит, кроме Маши разумеется, но она связана только с одной комнатой: и у Маши, и у вещей в девичьей фон имеет характерные особенности. Именно из-за того, чтобы поскорее начать изучение фона, мы так и спешили с переездом сюда – теперь можем вести круглосуточное наблюдение за всем сразу.
– И у меня такой фон есть? – Я взялась за пирожок со сладкой морковной начинкой – очень вкусной, к слову.
– Да, но не такой сильный, – подтвердил Лаки. – У меня когда-то он тоже был характерным, но тогда датчиков не существовало, а теперь фон подстроился под местный.
– Попав в резонанс?
– Нет, скорее, «в тон». Резонанс ведь не всегда соответствует тону, скорее, ритму, и в резонансе как раз были вы, когда оказывались здесь. Ну и я… в детстве. Если мы сможем понять соотношение всех характеристик этого и твоего мира, то, надеюсь, сможем вернуть тебя домой. Эх, поговорить бы сейчас с Михаилом Петровичем!
– Его так и не нашли. – Я погрустнела, вспомнив об ученом, из-за которого и оказалась в этом мире.
– Идет следствие, дело очень сложное. – Лаки помрачнел. – Был наводчик, очень хорошо знавший подробности экспериментов, но не все, иначе похитители забрали бы и дневник опытов.
– Это тебе Хаук вчера сказал? Вы созванивались?
– Нет, это я еще до нападения узнал. Сейчас в городе вообще черт-те что, ищут исконников и не могут найти, только что исполнителей ребята тогда задержали. Но они – не разработчики, а обычные технари, собравшие установку. Ну еще несколько бывших «героев» той войны на Урале – они тогда по малолетке за бандитизм и мародерство пошли, в зоне подучились, и с тех пор периодически заявляли о себе, только никогда не были пойманы. Мелкая шушера, но с оружием обращаться умеют, почему их и наняли в охранники. А вот разработка установок, материалы, планирование нападения – дело неизвестных пока людей.
– Детектив, – усмехнулась я. – И от него завишу и я, и ваша работа, и вообще два города.
– И если уж на то пошло, то и ваш, Ната, мир, – вставил Бахрам – тот самый пожилой узбек-электрик, помогавший всем с подключением оборудования, которым теперь заполонили правое крыло дома.
– Возможно. – Я протянула ему кружку с чаем. – Я вот что спросить хочу. Все вы говорите, что установки тратят уйму энергии, но ведь в городе тогда свет не отключался, хотя напряжение и упало. Да и защита на подстанциях должна была сработать – от скачков напряжения и перерасхода электричества, особенно когда постоянно существует угроза подключения установки. Автоматика наверняка есть, а то и обычная охрана.
– Автоматика есть. – Бахрам, хоть и не ученый, проработал электриком всю жизнь и хорошо разбирался в таких тонкостях. – Только охрану всюду поставить невозможно. Вы знаете, сколько подстанций в городе? Где и как проложены линии электропередач? Это сложнейшая система, ее полностью защитить нельзя.
