Новый скандал из-за паренька разразился в начале декабря, и в нем отчасти оказались замешаны мы с Лаки. В Эмторе, как и во многих сибирских городах, довольно много собак – звонких веселых лаек, спокойно-серьезных овчарок, ну и самостоятельных тоже. Не бродячих, а вроде как общих, дворовых. Здоровенные (мелкие в сибирские морозы не выживут) псы обычно добродушны и доставляют беспокойство в основном во время собачьих свадеб, да и то главным образом шумом и «нескромным поведением», отлично понимая, что трогать людей даже во время такого развлечения не нужно. Результатом свадеб становятся веселые нескладные щенки с невероятной смесью генов. Отстрел собак, конечно, бывает, но сибиряки относятся к нему не очень одобрительно, считая дворовых барбосов равноправными горожанами. В Эмторе же, как вообще в России в том мире, люди полностью осознают ответственность за собственных псин, не выбрасывая их на произвол судьбы, а дворовых собак стараются стерилизовать, но ведь всех не переловишь. Вот и закатилась к нам в поселок небольшая свора барбосов – жителей соседнего микрорайона. Псы прошлись по улицам, отметив новую территорию, попытались изучить плотно закрытые мусорные баки, получили от добросердечных поваров объедки из столовой и удалились, «пообещав» прийти на следующий день.
Вежливые визиты собак продолжались с неделю, никого особо не беспокоя, а вот в субботу вечером, когда Тихон со Славкой и Азамат заглянули к нам в гости, на улице раздались негромкие хлопки и собачий визг. Мы выскочили из вагончика и оказались на месте стрельбы первыми, опередив не успевших добежать с другого конца поселка ребят из охраны. Парни быстро скрутили мужика с «воздушкой», Славка же кинулся к визжавшему от боли комку, подхватив на руки щенка-подростка. Рядом темнели два неподвижных тела. Тихон, одной рукой вырывая у мужика ружьецо, другой поднял его за шиворот и по-медвежьи прорычал:
– Ты что творишь?
– Мясо добываю! – Мужик оказался нахальным. – Вы, толстолобики, блокаду устроили, отдельное местечко со всеми удобствами, мясо каждый день жрете, а остальным на консервах сидеть?! Хоть собачатиной поживиться.
– Ах ты! – Азамат тоже озверел. – Да я тебя!
– А ну тихо! – Подоспевшие ребята из отдела быстрого реагирования забрали мужика, ружье, предупредили, что все мы можем стать свидетелями, и попросили разойтись.
Парни, трясясь от злости, пошли к вагончику, ругая Лаки, который, несмотря на все еще державшуюся слабость и худобу, тоже полез в драку. Славка же молча, но непреклонно держал на руках притихшего щенка.
– Идем, посмотрим, что с ним. – Я поежилась от холода и, приобняв паренька за плечи, подтолкнула к дому.
На кухне мы смогли рассмотреть пострадавшего: обычный «дворянин», в предках которого наверняка были овчарки, но от них щен получил только довольно крупные размеры и характерную морду. Песочно-рыжеватая, густая и короткая шерсть пропиталась кровью, в карих глазенках застыли боль и непонимание. Тихон приказал:
– Ната – таз, горячую воду, бинты!
Вскоре страдальца перебинтовали – рана, хотя и сильно кровила, оказалась поверхностной, и пули в ней не было.
– В понедельник ветеринара вызову, пусть посмотрит, может, ему еще какое лечение нужно. – Физик облегченно выпрямился. – А ты, брат, не бойся, выкарабкается пес.
Славка, к которому была обращена последняя фраза, понял ее, скорее, по тону, но вот то, что его назвали братом, сообразил и неверяще взглянул на Тихона. Тот серьезно кивнул:
– Правильно понял. Забирай пса и идем домой, а то хозяевам убраться надо, насвинячили мы тут. Простите, ребят, не смогу помочь, видите ведь.
– Идите. – Я погладила щена по голове, заросшей еще детским, мягким и густым пухом. – Лечите Гаврюшку этого. Жаль, сама не могу собаку завести.
– Кого? – Тихон обернулся на пороге кухни. – Гаврюш-ку? Хорошее имя. Будет Гавом, а, Слав? Пошли.
Задержавшийся Азамат помог нам прибраться, негромко ругаясь – переживал за Славку. Для жителя тайги, будь то представитель коренного народа или русский-сибиряк, собака не игрушка, не дань моде и даже не друг, а напарник – тот, кто защитит тебя на охоте, согреет в мороз, а то и выведет к жилью, если заплутаешь. Славка был таежным жителем, охотником, и для него такой вот отстрел собак стал нарушением всех основ жизни. Понимая это, мы переживали за подростка больше чем за щенка – тот-то точно выздоровеет.
В воскресенье Тихон связался с Алексеем Александровичем и Виктором Михайловичем, обрисовав ситуацию: Славка сидит у коврика с раненым щенком и никуда ехать не намерен, а он, Тихон, в понедельник начнет собирать документы на опекунство над парнишкой. Начальство уже понимало, что Тихон со Славкой привязались друг к другу, и не было против переезда паренька в поселок.
