Пристыженная и опустошенная, я вернулась в комнату, где мне совершенно нечего было делать. Мне просто хотелось умереть. Что хорошего ожидать от будущего? Ничего. Абсолютно ничего. Единственная отрада - школьные подруги, но и с ними меня скоро разлучат.
В комнату вошли Фарид с Камелем - старший и младший братья.
- Хочешь, я поговорю с отцом? - предложил Фарид с сочувствием.
Но я боялась, что так он только навредит, и попросила не делать этого.
- Хотел бы я навсегда распрощаться со школой, - мечтательно сказал Камель.
- Не плачь, сестренка. Все образуется, вот увидишь, - добавил Фарид.
Он редко разговаривал со мной, поэтому его слова немного подбодрили меня. v
- Не понимаю я отца, - удивлялся он. - Ему ли не знать, что добиться успеха могут только образованные люди!
- Ерунда! - возразил Камель. - Папа почти не ходил в школу, но он очень богат.
- Да, богат, но он не может без посторонней помощи читать свои бумаги.
Я была согласна с ним, но все же решила прекратить спор, потому что нас могли услышать. Братья отправились в свои комнаты, и я снова осталась одна со своим горем.
Я пыталась представить реакцию родителей на мою смерть.
Не уверена, что моя мать заплакала бы, а отец пожалел бы о своих поступках. Скорее наоборот: они были бы счастливы избавиться от меня, источника постоянной заботы.
Тяжелым камнем я висела на шее у родителей, поэтому они так спешили выдать меня замуж. Сами собой мысли переключились на моего будущего мужа: «Вот если бы им оказался тот молодой человек…»
На следующее утро во время одевания мать сказала, что раз уж со школой скоро будет покончено, мне не нужно больше носить бандаж и стягивать грудь.
- Выходить из дома ты не будешь, поэтому никто из посторонних не увидит, что ты стала женщиной. Даже твой отец,- когда поймет это, не станет сердиться. Ты будешь сидеть дома до самого замужества, значит, и риска никакого.
Подруги с нетерпением ждали меня в школе. Они хотели обсудить учебное заведение, которое будут посещать в следующем году. Рашиду и Набилу записали в колледж Святой Женевьевы - солидное заведение с хорошей репутацией для лучших учеников из богатых семей.
- Надеемся, Самия, что ты тоже будешь там учиться.
Втроем мы станем друзьями на всю жизнь, - воскликнула Рашида взволнованно.
- Мне очень жаль, но я не смогу учиться вместе с вами в «Святой Женевьеве», - грустно сказала я.
- Но почему? - удивилась Набила.
- Отец не хочет, чтобы я училась дальше.
- Но ты успеваешь гораздо лучше нас!
- Родители считают, что с меня достаточно.
Многие состоятельные родители в Алжире забирают дочерей из школы, полагая, что обучение письму и чтению - не самое главное в жизни. «Для благочестивой мусульманки существует три священных места: родительский дом, дом мужа и могила, - любила повторять мать. - А умение писать и читать им ни к чему!»
- Что же ты будешь делать? -со слезами на глазах спросила Набила.
- По воле отца буду сидеть дома в ожидании замужества.
- Замужества! Почему? Ты еще слишком молода для этого!
- Набила, твои родители уже говорили с тобой о свадьбе?
- Ну да. Только сначала я должна получить полное образование.
- И я, - добавила Рашида.
- Почему же это происходит только со мной? Почему я должна вас покидать? Вы лучшее, что есть в моей жизни!
И мы заплакали. Проходившая мимо директриса поинтересовалась причиной наших слез.
- Отец Самии забирает ее из школы. Она будет сидеть дома, - рыдая, ответили подруги.
- Странно. Он показался мне вполне рассудительным человеком. Самия, хочешь, я поговорю с твоим отцом?
Я попросила не говорить ему ничего, потому что это могло только ухудшить мое положение. После обеда я грустно обняла подруг. Казалось, весь мир восстал против меня. Это было несправедливо. Я завидовала подругам и радовалась, что им выпала другая, не такая, как у меня, судьба.
Как всегда, на выходе из школы меня ждал шофер.
Заметив, что у меня красные глаза, он спросил участливо:
- Ты плакала?
- Нет. Что-то в глаз попало… У вас есть дети?
- У меня три дочери. Двадцати, семнадцати и двенадцати лет.
- Двадцати лет? Она замужем?
- Еще нет.
- Еще нет? Почему?
- Она учится. Мы небогаты. Поэтому я хочу, чтобы мои дети могли рассчитывать на собственные силы. Сейчас трудные времена.
Я все бы отдала за то, чтобы мой отец рассуждал, как этот человек. Его дочери могли спокойно жить, а не пребывать ежеминутно в страхе.
- Им очень повезло с отцом.
- И тебе тоже, моя дорогая. Иметь такого отца, как господин Шарифф!
- Да, я знаю, - пробормотала я.
Вернувшись домой, я думала о словах шофера. Он сказал «моя дорогая». Впервые кто-то назвал меня так.
Очень часто я задавала себе одни и те же вопросы: «Чем руководствуется Всевышний, отдавая ребенка тем или иным родителям? Может, это зависит от характера ребенка? Может, он думает, что этот ребенок заслуживает большего счастья, а тот нет?» Я искренне хотела разобраться в происходящем со мной, но, как ни ломала голову, не могла найти ответа.
