Я сглотнул вязкую слюну. Он разговаривает, значит, не всё потеряно. Нужно продолжать болтать, попытаться разобраться, урезонить его.
– Расскажи, что произошло. – Попросил я, как можно спокойнее. – Чье лицо ты видел?
– Бога. – Ответил Тони. – Я видел
Он приставил ствол пистолета к своему виску и выстрелил.
Где-то над нами, над камнем, бетоном и слоем асфальта, где-то в невообразимой вышине, оглушающему звуку выстрела вторил гром.
Глава 9.
Трансцендентный кошмар.
Сине-красные всполохи прорывались через мои воспаленные веки. Я не хотел открывать глаза, не желал видеть ритуал, который мне уже надоел. Полицейские мигающие фонари под дождем, желтая лента, натянутая вдоль входа в метро, носилки с белым полотном на теле. В этот раз я был участником процесса, а не наблюдателем. Я приоткрыл глаза, окидывая взглядом оцепление, полукруг безучастных наблюдателей, офицеров, что бежали под дождем к патрульной машине.
Всё было как в тумане, в замедленной съемке, лениво и скучно.
Я сидел на заднем сидении полицейского седана, приоткрыв дверь и курил. Хорошо хоть наручники на меня не нацепили. Меня уже допросили, два или три раза задавали одинаковые вопросы, уходили, возвращались, опять спрашивали… Когда вопросы закончились, ко мне потеряли интерес. Я мог бы уйти, но не хватало сил.
Носилки с телом Тони скрылись в машине коронера. Хотелось отвести взгляд, но я заставил себя смотреть, будто бы мне не хватило картины на станции.
Залитая красным кафельная стена, с кусочками черепа на плитке, изогнутое, бьющееся в конвульсиях тело, развороченный череп моего друга…
В поле зрения влез огромный светящийся шар фонаря, – кто-то ослепил меня, направив свет прямо в глаза. Чужая рука схватила меня за кисть, нащупывая пульс.
– У вас сильный шок. Сейчас я сделаю укол. – Послышался мужской голос, что исходил из белого шара.
– Иди к черту, отстань от меня. – Я оттолкнул медика. – Я в порядке.
– Эй, отстань от него. – К нам подошел детектив из участка, имени его я не помнил. Прячась от дождя под зонтом, он наклонился ко мне. – Влад, ты как?
– Не очень хорошо. – Ответил я.
– Мы соболезнуем тебе. Скажи, ты знаешь, зачем он это сделал?
– Нет. До сих пор пытаюсь понять.
– Влад, держись, хорошо? Завтра сможешь в участок прийти?
Я кивнул. Детектив не сказал о том, что не рекомендует мне покидать город только из вежливости. Я главный свидетель и пассивный участник самоубийства. И единственный, кто находился в зале кроме убитого. Не нужно быть сыщиком, чтобы сложить два и два.
– Хорошо. Друг, мы рядом...
Он сказал это, стараясь придать мягкости голосу, но фраза всё равно прозвучала угрожающе.
Апатия, депрессия, паранойя, – три музы, терзающие сейчас остатки моего сознания. Сложно описать, что я конкретно чувствовал. Взгляд застревал на мелких деталях, таких как пряжка ремня или пятно крови на рукаве. Снедала беспомощность, невозможность изменить что-либо, неведомо откуда навалившаяся тяжесть в конечностях. Наверное, со стороны я выглядел жалко, – осунувшийся, спрятавшийся в машине человек с каменным выражением лица и “взглядом на две тысячи ярдов”.
Но помимо полной пустоты и упадка, я чувствовал разгорающийся огонек злости. Это был единственный источник энергии, что меня питал, как батарейка в желудке игрушечного кролика. Огонёк тлел во мраке всё это время, но сейчас в пламя упала гора благодатного хвороста, и никакой дождь не мог сбить этот жар. Потрескивая, костер разгорался, обдавая меня волнами тепла, безумия, злобы, дикой и необузданной ярости. Но этот костер горел на могиле, в склепе, который я лично замуровал, в том числе и от себя. Я не имел права открывать его и тревожить мертвеца, ведь тот, кто спал под горящим надгробием не должен был проснуться.
Я накрыл угли вуалью сожалений и болью. Не сейчас. Я откопаю тебя, только если другого выхода не будет.
– Детектив, езжайте домой. Здесь мы закончили. – Ко мне подошёл один из судмедэкспертов.
Я кивнул и вылез из полицейской машины.
***
Машин на дороге было мало, возвращался я уже за полночь. В подлокотнике была початая бутылка Джека, дворники не справлялись с водной пленкой, ехать приходилось включив дальние огни, иначе стена дождя перекрывала обзор.
Я размышлял о том, что заставило моего напарника пустить себе пулю в голову. Он был слишком жизнерадостным человеком, весьма упертым, чтобы просто так сдаться. Гипноз? Шантаж? Препараты? Скорее всего, его накачали той же дрянью, что и меня, но гораздо сильнее. Значит, анализ крови должен выявить этот факт, однако полиции я больше не доверял.
Они скроют это, я знаю.
Люди Альберта спрячут результаты, уничтожат, попытаются доказать, что Тони сам на это пошел. Я должен опередить их, приехать пораньше с утра и забрать результаты самостоятельно. Да, именно так я и сделаю.
