-За свои, но не за чужие. Да и вообще не имей привычки впрягаться в проблемы, когда у тебя есть мужик, - назидательно заметил он, и кивнув на пассажирское сидение, распорядился. – Ладно, поехали, а то меня уже комары сожрали.
Киваю на автомате, и продолжаю стоять, переваривая новость: оказывается, у меня теперь есть мужик.
С ума сойти можно! Прямо аж в жар бросило…
-Ну, че ты там зависла? – быстро приводит меня в чувство нетерпеливый голос.
Вот тебе и мужик.
Прыснув, спешу к машине.
-Поди выберемся отсюда без эвакуатора, - бормочет Серёжа себе под нос, регулируя кресло.
-Подожди, а лицо обработать? – усевшись, спохватилась я.
-Приедем и обработаем, тут десять минут пути.
-Давай тогда сразу голову отпилим, инфекция же повсюду, - припомнила я, повеселив его.
-Да я, Настён, с рождения без головы, так что мне, что инфекция, что резекция – один хер.
-Ну, тебе может и один, а мне пока еще твоя дурная головушка дорога, так что сиди смирно, - распорядилась я и достав перекись, поманила Серёжу к себе.
-Ладно, только дуй, - потребовал он, вызывая у меня умиление.
-Не бойся, малыш, тетя Настя сделает всё в лучшем виде.
К тому моменту, когда рана была продезинфицирована и защищена пластырем, рассвет окрасил небо в нежно-розовый цвет, и это было настолько красиво, что мы замерли, любуясь потрясающим видом. Но вскоре мой желудок нарушил идиллию, издав далекий от эстетики звук.
Естественно, Сережа не упустил возможность поиздеваться.
-Да-а, Настька, ты – истинный… пчеловод, - протянул он насмешливо. – Я тут, значит, из кожи вон лезу, чтоб рассветы с тобой встречать, а тебе лишь бы понямать.
Я засмеялась, заливаясь краской смущения.
-Ну, извините, Сергей Эльдарович, издержки растущего организма.
-Растущего? – хохотнул он, косясь на мои ноги.
-Вообще-то человек растет до двадцати пяти лет. И это, между прочим, научный факт! –поумничала я, собирая в пакет разложенные по приборной панели мази да растворы.
-Ну, в ширь-то можно и до гробовой доски расти, тут и научных фактов не надо, - ничуть не впечатлившись моими доводами, подколол Сережа, весело поблескивая своими синими-пресиними глазами.
-Да иди ты! – отмахнулась я с улыбкой.
Так, посмеиваясь и подшучивая, мы выбрались на трассу. Пообещав самый вкусный на свете плов, Сережа повез меня в деревеньку неподалеку.
-Там что, какая-то фирменная узбечка? –поинтересовалась я.
-Нет, там отборная баранина, хорошая печь под казан и вот эти умелые руки, - как всегда, без ложной скромности объявил он, демонстративно похлопав по рулю своими умельцами.
-Ты умеешь готовить?
-А что тебя удивляет?
-Не знаю… Многие мужчины не умеют.
-Многих мама разбаловала, а потом бабы, свято верящие в заезженную хрень про путь к сердцу через желудок.
-А тебя типа не баловали?
-Ну, пытались, конечно, даже царицей соблазняли, но я не поддался, – с озорной улыбкой процитировал он Иван Васильевича.
-Ой, да неужели?! - засмеялась я.
-А что?
-Ничего. Еще скажи, меня ждал.
-Ну, а если? Баловать будешь?
-Увы, мои таланты с кулинарией никак не связаны, - с тяжелым вздохом покаялась я.
-Не волнуйся, мое сердце и ЖКТ тоже, - успокоил он с таким снисходительным видом, что захотелось ему съездить по самодовольной физиономии, но вместо этого я зачем-то ляпнула:
-Ну, теперь понятно, почему ты до сих пор не женат.
Сережа хмыкнул, но комментировать не стал. Весь оставшийся путь мы провели в уютном молчании. Я рассматривала пейзаж за окном, Серёжа курил, думая о чем-то. Вскоре мы подъехали к небольшому, но очень красивому дому из бруса на окраине деревни. Он стоял на холме, поэтому, будто возвышался над всеми. Припарковавшись, Сережа несколько раз посигналил, на что тут же среагировала собака, и началась цепная реакция. Когда мы вышли из машины, лаем заливалась вся деревня.
-Серёга! - выскочил нам навстречу высоченный, загорелый до черноты пожилой мужчина, отчего его улыбка и седина казались не просто белоснежными, а ослепительными.
-Михалыч, - расплылся Сережа в не менее ослепительной улыбке и поспешил навстречу этому сутулому африканцу.
-Ети вашу мать! Что случилось? – заметив, видимо, пластырь на брови и погнутый бампер, всплеснул африканец руками.
-Да с трассы полетали немного, - ответив на рукопожатие, похлопал Сережа по тощему, жилистому плечу.
-Ну, дела, - покачал головой Михалыч. – Долихачишься ты, Серёга. Однажды точно долихачишься!
-Ты мне всю жизнь это говоришь.
-Да какие твои годы, - отмахнулся африканец, словно от несмышленыша.
-Ну, точно, - сыронизировал меж тем несмышленыш.
-Тебя каким ветром –то сюда занесло?
-Да вот, - протянул Сереженька с лукавой улыбкой, и кивну в мою сторону, ошарашил. – Привез тебе коллегу на подмогу.
В меня вперилось два мужских взгляда: один смеющийся, второй - хмурый. Я же хотела сквозь землю провалиться, когда этот юморист объявил:
-Знакомься, Михалыч, Анастасия Андреевна – ученица второго курса Сельского университета.
Михалыч озадаченно кашлянул, Серёженька же засиял, как начищенный тазик, всем своим видом, заявляя: «а вот будешь знать, Настенька, как обманывать».
-Ей бы в модели, - заключил после беглого осмотра «коллега».
