– А-а-а-а, точно. Как же паршиво я тогда себя чувствовала… расстройство, депрессия, муки совести и чувство неразделенной любви смешались во мне в единый гадкий коктейль, которым я упивалась каждый день. Филипп не выходил на связь, но я уже и не ждала, что он объявится – была уверена, что я ему больше не нужна… Я рыдала и рыдала, не в силах придумать, как мне избавиться от своих чувств, которые вот-вот меня окончательно доконают. Я похудела, подурнела, заболела, измучилась, но все же пришла к решению, как мне следует поступить – я решила встретиться с женой Филиппа и все ей рассказать… ой, ой…
– Что такое? – тут же насторожилась Анечка.
– Ой, – только и успела сказать Маргарита, закрывая рот руками и вскакивая на ноги. Рвотные спазмы заставляли ее тело содрогаться и, чтобы Анечка не стала свидетелем неприятного зрелища, Маргарита отбежала в сторону, закрывшись темнотой от любопытных взглядов остальных людей.
– Толя, я тебе говорю, Вера та еще вертихвостка! Ну как ты сам не видишь?! Только Филипп попал в больницу, как она уже с другим мужчиной…
– Рая! Перестань! Это действительно мог быть лишь коллега…. Ну что ты к ней всю жизнь цепляешься?!
– Взрослый мужик, а все туда же! Ты так же слеп, как наш сын… выбрал себе спутницу…
– Из Веры вышла хорошая жена и мать, – не соглашался Анатолий Степанович.
– Ну где ж хорошая?! Ну где?! – закричала Раиса Ивановна, разведя руки в разные стороны. – С самого знакомства от Филиппа носом вертит, то ей те так, то ей не то… Всю жизнь сыну недовольства предъявляет, мол мало зарабатывает, ничего ей не покупает…
– Рая, перестань! Так себя ведет большинство женщин. И, кстати, ты не исключение!
– Я?! – опешила Раиса Ивановна. – Да я за всю жизнь ни разу тебя не упрекнула в маленьком заработке…
– Так ведь я никогда мало и не зарабатывал…
– Толя! Не надо меня злить! Я и так на грани! Вера просто бессовестная – прямо в больнице познакомилась с мужчиной, другого к себе домой позвала… И после всего этого она – хорошая жена, а вот я –нет!
– Я так не говорил…
– Мне даже сложно представить, сколько с ней намучился Филипп, ведь если она всегда себе такое позволяет…
– Все! Больше не хочу слушать эти домыслы! – вспылил Анатолий Степанович, уходя от жены в другую комнату.
– Нет, Толя, а ты послушай! Когда Филипп придет в себя, надо поговорить с ним! Меня он слушать не станет, а вот ты для него авторитет, отец все-таки….
– Я не стану ничего говорить Филиппу, он взрослый мужчина и разберется со своей женой сам, если, конечно, с ней вообще надо разбираться….
– Конечно надо! Филипп может и не знает, что она за его спиной творит…
– Рая, еще раз повторяю, мы не увидели в квартире ничего такого…
– Опять он за свое! Толя, разуй глаза… А как она разговаривала с мужчиной в больнице ты тоже не заметил?!
– Вот этими своими разговорами и безосновательными обвинениями ты доведешь сына до развода!
– И что?
– Ты бы о внуках подумала!
– А я и подумала! Внуки останутся жить с нами, Вера все равно постоянно нам их привозит. Сам посчитай, сколько времени они проводят дома, а сколько у нас…
– Ужасные мысли! Дети у нас просто гостят, живут они с мамой и папой…
– Из Веры плохая мать! Она детьми совершенно не занимается! У нее в голове только измены мужу и заработок! Вспомни, когда в последний раз она не привозила детей на выходные? Что, не вспомнишь? Да потому что целый год дети проводят все выходные у нас! Я им больше мать, чем Вера…
– Рая! Достаточно! Тебя понесло…
– Как только правда оголилась, так, значит, меня понесло…
– Оставь Филиппа и Веру в покое, пусть живут, как хотят, они взрослые люди.
С этими словами Анатолий Степанович вылетел прочь из комнаты и закрыл за собой дверь.
***
Адам Романович едва сдерживался от желания крепко обнять Веру и прижать ее голову с блестящими темными волосами к своей груди. Ему было искренне жаль ее, и он уже немного презирал Филиппа, из-за которого Вере пришлось так много страдать. Адам Романович сожалел, что это сильное, чистое и безоговорочное чувство любви было направлено в сторону такого подлого, по его мнению, мужчины, как Филипп.
– Верочка, вы хотите что-то еще? Только скажите, и я с удовольствием исполню любое ваше желание, – поспешил предложить Адам Романович.
Но к его сожалению, Вере не надо было ничего из того, что он мог бы ей предложить.
– Я каждый раз захожу в этот зал ожидания с робкой надеждой услышать «он пришел в себя», и каждый раз испытываю разочарование, – поделилась наболевшим Вера.
– Я так же, как и вы, жду каких-то вестей о своей дочери…
– Не так же… у вас совсем другая разновидность любви… Знаете, каждая жена по-своему любит мужа, как и каждый отец по-разному любит свою дочь…
Вера взглянула на Адама Романовича и вдруг взяла его руку в свою.
– Ничего, все обойдется, все разрешится, – тихо сказала она, то ли ему, то ли самой себе.
– Верочка, я восхищаюсь вашим мужеством! – не смог удержаться Адам Романович. – Пока никаких известий о наших родных нет, может, продолжите свой рассказ? Я даже представить не могу, каково это, удерживать мужа, который всеми силами хочет от вас уйти.
