— Добже. Пшез годжину комендантский час, переночуете в костёле, в подвале. А утром я вас доведу до еднего дома… Такой, тихий, там никто не живёт… Хозяева евреи, осенью тридцать девятого оставили мне ключи и подались в Венгрию… Тогда ещё можно было пшез румынскую границу. А самоход надо загнать в парк. Там есть сторож, оставить ему. Я з вашим керовцем поеду, тут недалеко…
Через полчаса разведчики, разбившие временный бивуак в крипте костёла, встречали вернувшихся пана Чеслава и Некрасова, прятавших их «опель».
— Все в порядке, пан Хлебовский? — спросил Савушкин.
Старик кивнул.
— Так. Тут недалеко, парк, сторожка. Ваш самоход схован надёжно. Пан Юрек, сторож, будет его беречь… Беречь, ведь верно? Давно не говорил по-русски… — Пан Хлебовский смущённо улыбнулся.
— Нам надо выйти в эфир. Надо бы антенну забросить повыше, мы это в костёле сможем сделать? — сегодня сеанс связи они профукали, но завтра обязательно надо доложить в Центр. Не давала покоя Савушкину эта танковая дивизия СС «Викинг»…
Старик пожал плечами.
— А зачем забрасывать? Антенна уже есть, вам надо только включится… подключится?
Ого! Вот это поворот! Савушкин аж присвистнул от удивления.
— Антенна, тут, в костёле?
— А для чего не? Вы не едные хлопцы, кто пользует радио… — Старик иронично посмотрел на Савушкина.
— А… А кто ещё?
— З Армии Крайовей хлопаки.
О как… Значит, будем выходить в эфир, используя антенну АК. С одной стороны, это есть гут, стационарная антенна — это устойчивость связи. Но с другой — немцы ведь тоже не дураки… Три пеленгатора — и всё, туши свечи. А пеленгаторы у них в Варшаве точно есть… Ладно, один раз можно.
— И давно эти, из АК, выходят отсюда в эфир? И как часто?
Ксёндз покачал головой.
— Не. Звычайно з лесу у Маримонта, или с пущи Кампиносской, там у АК много лагеров. Здесь — когда нема бензину ехать в пущу. В Маримонт тераз мало ездят, бо там немцы строят якиесь склады…
— Ну что, Женя, рискнём?
Радист хмыкнул.
— Смотря сколько групп передать…
— Три предложения по пять-семь слов. Не больше!
— Тогда рискнем. Пеленгаторам надо где-то три минуты, если они в готовности взять пеленги. Мы уложимся в две. Успеем…
Ксёндз, поднявшись со скамьи, кивнул Савушкину.
— Пойдём, пан капитан, я покажу, где включать…
Они поднялись из крипты по витой лесенке, пан Хлебовский, открыв резную дубовую дверь, осмотрелся, и, кивнув Савушкину, пошёл в сторону апсиды. Оглянувшись, подбодрил капитана:
— Смелее, пан капитан. Тут никого нема юж два года…
Они подошли к алтарю. Ксёндз зашёл за кафедру, поднял крышку пюпитра, достал из глубины два кабеля — и, указав на них Савушкину, произнёс:
— Святая святых… — И улыбнулся.
— Это и есть подключение к антенне?
— Так. Антенна на крыше. Москва услышит…
Что ж, отлично. Один выход в эфир можно будет сделать — а потом всё равно надо будет искать другое место для сеансов. Кстати, а почему костёл не работает?
— Пан Чеслав, а почему церковь закрыта?
Ксёндз поржал плечами.
— Не успели освятить. Построили как раз до войны… А не освящённый костёл — это просто дом. С башнями и витражами — но дом. Тут не живёт Бог…
— А вы тогда что тут делаете?
Пан Хлебовский улыбнулся.
— Костёл не освящён, но я-то — ксёндз… Приходят люди. Просят помогать. Я помогаю…
— А тот дом, где мы будем жить — кто его хозяева?
Ксёндз махнул рукой.
— Нема хозяев. Я говорил — уехали в сентябре тридцать девятого. За три дня до немцев… Соседей нет, великий сад. Неделю можно пожить. Но тихо. — помолчав, добавил: — Я пойду. Скоро комендантский час…
— Тихо сидеть мы умеем… Завтра с утра ждём вас, пан Чеслав.
Старик прошёл к правому приделу, открыл узенькую калитку, молча указал Савушкину на засов, которым тому надлежало запереть за ним дверь — и вышел наружу. Савушкин, закрывшись и осмотрев костёл изнутри и убедившись, что все выходы и входы накрепко заколочены — спустился к своим. Разведчики успели разобрать сваленные в углу скамьи — новенькие, с необтёршимся лаком, остро пахнущие деревом и краской — и расставили их в крипте, сверху застелив плащ-палатками. Да, по сравнению с домом пана Зарембы — сурово и аскетично, но всяко лучше, чем на сырой земле…
— Ну что, орлы — что у нас на ужин?
Костенко указал на стол, застеленный белым рушником, на котором стояли консервные банки и бумажные пачки с сухарями.
— Чем богаты, товарищ капитан…
— Пойдёт! Некрасов, машина далеко?
— Не, метров триста. Парк. Там что-то вроде эллинга для байдарок. Там и поставил.
Савушкин кивнул.
— Завтра перебазируемся, а сегодня переночуем у Христа за пазухой…
Костенко, в нерешительности повертев в руках фонарь, спросил:
— Командир, когда закончим с ужином, свет тушим совсем?
— Дежурный оставь. Мало ли что. Ладно, давайте пожрём — и спать. Завтра трудный день…
— Записывай. Аэродром Беляны — расчистка полос и строительство капониров. В районе первого форта Варшавской крепости — части танковой дивизии СС «Викинг». Танковая дивизия «Герман Геринг» перебрасывается на правый берег Вислы, дислокацию уточняем. Аресты в вермахте после покушения на Гитлера… Вроде всё. Шифруй!
