Профессор Владимир Штерн вел своего гостя по длинному коридору подземного бункера, освещенному трубками светильников, тянущимися вдоль стен. Барон Фредерик Ашер — тощий сутулый старик с бесцветными водянистыми глазами и испещренным шрамами лицом — тяжело опирался на трость из черного дерева. Шаги гулко отдавались под высоким бетонным потолком. Часть перегородок в бункере была стеклянной, но за ними ничего не просматривалось.
Подземелье располагалось под одним из самых старых районов Санкт-Эринбурга. Оно строилось как бомбоубежище для высокопоставленных лиц государства и когда-то находилось в ведении военного министерства. Секретные ходы соединяли подземелье с самыми старыми станциями метрополитена. Сейчас об этом месте все давно забыли. Официально бункера не существовало, и это как нельзя более кстати подходило руководству корпорации "Экстрополис". В штаб-квартире компании сейчас работали следователи Департамента безопасности. А здесь, в мрачном подземелье, Владимир Штерн мог спокойно держать своих подопытных, не опасаясь, что их отыщет полиция или, того хуже, оборотни Иоланды.
Основные помещения подземелья были погружены во мрак.
— Признаться, не ожидал, что ко мне приедете именно вы, барон, — произнес Штерн. — Я ждал господина Кривоносова.
Ашер недовольно поджал губы. Он не особо жаловал Штерна и не скрывал этого. Но профессор считался ценным сотрудником корпорации, а Ашер исполнял обязанности управляющего "Экстрополиса", так что им приходилось терпеть друг друга.
— Вы же знаете, что президент сейчас находится под домашним арестом и не имеет права покидать свою загородную резиденцию, — произнес Ашер. — Он прислал меня, чтобы удостовериться, что ваша работа идет без задержек.
— Все в соответствии с графиком. Несмотря на… некоторые проблемы…
— Я слышал, что ваша дочь сбежала. Если хотите, я прикажу своим лучшим людям помочь вам в ее поисках.
— Это было бы очень кстати, — кивнул Штерн. — Инга опасна для окружающих. Я боюсь, как бы она не наделала глупостей… Особенно сейчас, когда "Черный Ковен" собирается приехать в Санкт-Эринбург.
— Как дела у наших тайных покровителей? — осведомился Ашер.
— Я недавно беседовал с Персефоной, — ответил Штерн. — Они уже добрались до Праги. Мсье Леонид сожалеет о потере Гидеона. Я заверил его, что это лишь пробный экземпляр. Первый блин комом, как известно. Он был слишком туп и неповоротлив, за то и поплатился. Кстати, можете сообщить господину Кривоносову, что другие мои творения гораздо умнее и расторопнее.
— Рад это слышать, — кивнул Ашер.
Штерн подвел его к огромному стеклянному окну, за которым стояла кромешная тьма, затем повернул выключатель на стене. За стеклом вспыхнул яркий белый свет. Стали видны многочисленные гигантские стеклянные колбы, ровными рядами уходящие вглубь помещения. В каждом отсеке, подключенный к хитроумным приборам, находился монстр, похожий на погибшего Гидеона. Некоторые особи оказались крупнее первого экземпляра, у кого-то имелись перепончатые крылья, у кого-то — лишняя пара рук. Ашер насчитал пять десятков чудовищ.
— Это впечатляет! — одобрительно заметил он.
— Сейчас они спят, — сообщил профессор Штерн. — Ждут своего часа. Но когда настанет время, эти ребятки покажут, на что способны.
— Вы все еще применяете сыворотку, созданную Иоландой?
— Да. Но уже использую и свою собственную. Она ведь не знает, что помогает мне?
— Эта женщина пугает меня, — признался барон. — Если Иоланда раскроет наш обман, страшно подумать, что она с нами сделает.
— Все мы живем в постоянном страхе, — кивнул Штерн. — Я уже успел к этому привыкнуть. Члены правления корпорации ведь тоже не в курсе, что мы оба тайно работаем на "Черный Ковен"?
— Все, в том числе и президент, считают, что мы создаем метаморфов для неких криминальных воротил. О нашем сговоре с Сэнтери они пока не догадываются. Но Иоланду я боюсь куда больше, чем этих алчных толстосумов!
— Господину Кривоносову пора разорвать с ней все договоренности.
— Он понимает это. Мы все понимаем. Думаю, в ближайшем будущем это произойдет. Пока же лучше вам не высовываться, профессор. И найдите свою дочь! Иоланда повсюду имеет своих соглядатаев. Если оборотни выследят Ингу раньше нас, вам тоже не поздоровится.
— Конечно, господин барон, — кивнул Штерн. — Я об этом позабочусь.
Ашер продолжал зачарованно разглядывать колбы с мутантами.
— Потрясающе, — тихо произнес он. — Надеюсь, совсем скоро все мы получим то, чего так долго добивались.
Владимир Штерн печально улыбнулся.
— Я в этом даже не сомневаюсь, — сказал он.
Татьяна вышла на залитый солнечным светом балкон с телефонной трубкой в руках. Она уже почти десять минут говорила с Павлом Васильевичем Воропаевым, который звонил ей каждый день с самого своего отъезда в командировку. Опекун беспокоился о девушке и хотел знать о том, что происходит в ее жизни. Жаль только, что не обо всем она могла ему рассказать.
— У меня все в порядке, — уже в который раз повторила Таня. — Я хорошо питаюсь, и в "Перевертышах" за мной отлично присматривают. Скажите лучше, когда вы вернетесь?
