— Здравствуйте, люди. Меня зовут Виталик, прозвища из мест лишений свободы не имею. Есть только от коллектива, в котором, скажем так, работаю. Не подскажите, какое здесь место свободное? Куда можно кости кинуть?
Трое переглянулись. Во главе стола сидел коренастый лысеватый тип где-то около пятидесяти лет в спортивном костюме. Он смерил Виталика колючим взглядом. Тип хотел что-то сказать, но его перебил сидевший слева от него лысый тощий хмырь с впалыми щеками, у которого все пальцы и ладони были в наколках, он улыбнулся, показав свои чернеющие зубы.
— Всё по традициям, малец! — прохрипел он, — Возле параши! Все оттуда начинают!
И засмеялся. Только его смех был больше похож на крик осла в брачный период.
— А ты тоже оттуда начинал? — спросил Перец.
Улыбка сразу же сползла с лица хмыря. Возможно, он хотел как-то остро ответить Виталику, но встретившись с тяжёлым взглядом коренастого типа, сразу же передумал.
— Нет, малец. Я просто пошутил, — честно признался чернозубый.
Убедившись, что наступила тишина, коренастый, судя по всему он был здесь главным, взял слово:
— Меня зовут Вася-Богомолец, я старший на хате. Вещи клади вон на ту полку, — указал на верхнее место справа от него.
Виталик разложил там матрас.
— Садись, — пригласил Вася нового соседа за стол.
Перец сел на свободно место, а потом взял кружку и плеснул туда чай из общей посудины. Василий снова взял слово:
— Это — Гусь, — старший указал на чернозубого Хмыря, а потом на третьего соседя, всё это время молчавшего, — А это — Крокодил Гена.
Крокодил Гена был совсем не похож на добродушного и мудрого героя мультфильмов. Это был рослый и мускулистый тридцатилетний бычара. Судя по его внешнему виду, он был не простым бандитом, а выполнял очень даже мокрые дела.
Однако насладиться беседой с новыми знакомыми у Виталика не получилось. Засов камеры открылся и зашёл охранник:
— Маслов, на выход. К тебе адвокат пришёл.
Гарри Алкин сидел на полу своей палаты в смирительной рубашке. Ссадины и гематомы уже успели рассосаться, но не пережитый страх о случившемся. А ещё переломы ему то же вправили и даже кости срастили с помощью магии, но вот эмоциональная и психическая травмы остались. Его отец знал, что сын был провокатором. Он и в школе задирал детей и в Академии не изменил привычкам. Родитель полагал, что так сыну будет проще в жизни. Только получилось так, что Гарри напоролся не на того. Полиция и другие органы ничего не обнаружили, а в Академии просто не стали комментировать произошедшее, сказав, что это случилось вне стен Академии, а значит — вне их юрисдикции.
Как на зло у Алкина-старшего не оказалось и записей с камер видеонаблюдения. Помогла только частная беседа с одногруппниками сына, которые указали, что у Гарри был конфликт с неким Максимом Громовым. Алкин-старший напряг свои связи и нанял людей добывать информацию о круге моих родных и знакомых. Узнал и про сестру, но та оказалась вне его зоны досягаемости. Ремизовы были очень влиятельной семьёй, даже ещё более влиятельной, чем его собственная, а соваться к ним равно самоубийству.
Тогда отец семейства попытался напрячь свои каналы в ИМГБ, но там этому аристо ясно и доходчиво дали понять, что не будут заниматься ни Громовым ни кем-то из его окружения. Почти отчаявшись, Алкин-старший вспоминает, что у него есть друзья и в полиции, да и не последние люди. Именно к ним и обратился отец Гарри за помощью.
К его сожалению, полицейские на меня ничего нарыть не смогли. Я понимаю, что действовал осторожно, но никогда не поверю, что знающие профессионалы ничего найти не смогут. Скорее всего кто-то в своё время подчистил мне карму. Поэтому у правоохранителей оставался последний выход: взять кого-нибудь из моего окружения, а потом заставить говорить. Методы у них есть. Понаблюдав за мной, они вышли на парней и базу. И Виталику не повезло, он оказался слишком близко к ним, ближе, чем остальные. А потом Виталику не повезло влюбиться в Оксану Лаврентьеву, которая здесь вообще ни при чём, просто она случайно послужила поводом, который выманил Беззубого в центр города.
А потом местные пьяницы получили по пятьдесят имперских рублей и спровоцировали драку с Масловым. А дальше система просто схлопнула капкан: Виталик угодил на нары и превратился из потерпевшего в подследственного. Следователь получил указание сверху, предложить Маслову сделку: свобода взамен Громова. Почему-то стражи порядка решили, что Виталик окажется слаб духом и быстренько выдаст своего приятеля. Однако, они просчитались. Перец оказался крепче, чем им казалось: ни уговоры, ни запугивания о тюремных ужасах не сработали. Алкина-старшего это не обрадовало. Но его знакомые его заверили, что всё для Маслова, как и для Громова, только начинается.
В нужный момент всплывает прошлое моего незадачливого товарища, его приводы в полицию, плохие характеристики с мест учёбы и всё остальное. И на основании этого не составило труда получить в суде ордер на арест гражданина Маслова и отправить в следственный изолятор.
