Виталик вышел за ворота следственного изолятора и вдохнул полные лёгкие воздуха. Он пробыл там всего сутки, но понял для себя, что совсем не хочет туда возвращаться. Как говорится, первые десять минут свободы заменяют десять килограмм сметаны. Это так ему сказал Вася-Богомолец, когда тот пришёл за вещами. Хорошие слова, надо будет из запомнить.
Следом за Виталиком из ворот вышли Тигран и Зверев. Имперец сказал, что ему пора на работу и сразу же удалился, а вот адвокат поравнялся в Перцем и похлопал его плечу.
— Ну вот видишь, как всё иногда хорошо заканчивается! — Никанор посмеялся с небольшой толикой сумасшествия в голосе, — И те граждане заявление забрали, и у обвинения все претензии к тебе резко улетучились. Не жизнь, а сказка!
— Что это такое было? — спросил Виталик, — И почему они так активно под босса… В смысле, под Громова копали?
Зверев опустил лицо, отрицательно покачал головой и немного поцокал языком. А потом выдал:
— Это ты, дружок, у него сам спроси, — потом он кивнул в сторону машины, — отвезти тебя куда-нибудь?
— Да, отвезите меня домой, если можно. Хочу смыть с себя тюремный налёт, — ответил Виталик не задумываясь.
Они сели в машину. В этот момент из СИЗО вышел Любимцев. Понурой походкой он направился вдоль стены изолятора, продолжая держать в руках кофр, только мыслями он был погружён куда-то в себя.
— Вот так вот, Виталя, — снова заговорил адвокат, — Быть продажной крысой. Вроде и деньги есть, обут-одет с иголочки, жрёшь в ресторанах. А потом что-то у тебя не получается, и ты остаёшься крайним. Вот и с Борькой так. За то, что он не смог тебя прогнуть, его покровители его точно по холёной головке не погладят. А я вот совестью никогда не торговал. Может, и бабок у меня нет, как у него, но зато у меня есть друзья, а не хозяева. Хозяин у меня один — это я сам, — Зверев махнул рукой, когда Борис скрылся за углом. — Ладно, не будем о грустном, поехали!
Спустя час Виталик зашёл в свою квартиру с двумя полными пакетами продуктов. Он успел попрощаться с Никанором, а потом зашёл в магазин, так как в кошельке, что ему вернули, было ещё много имперский рублей. Из малой комнаты его двухкомнатной квартиры послышался шум, а потом звук шагов. Вышла бабушка Виталия в домашнем халате. Старушка увидала внука и очень обрадовалась:
— Виталенька! Где же пропадал? Я извелась вся, — заговорила она.
Перец молча подошёл к ней и обнял. Когда-то тогда бабушка попадала в больницу, и он очень сильно извёлся, но почему-то только именно сейчас он понял, что она — его единственный родной человек. А после суток в изоляторе у него поселился единственный страх: не успеть помочь бабушке. Благо, что она не знала, где он был, поэтому можно что-нибудь безобидное придумать.
— Я на работе был, бабуль. Задержался. Зато зарплату дали, вот продукты принёс, — он указал на пакеты.
— Это Максим Евгеньевич тебя задержал? Я его видела, такой представительный мужчина, — а потом она посмотрела на внука назидательно, так смотрят старшие люди, когда начинают поучать младших. — Вот видишь! Этот Максим ненамного старше тебя, а уже вон какой серьёзный начальник! Даже своя база у него есть!
Просто Виталик сказал бабушке, что работает на складе базы, принадлежавшей Максиму, то есть мне.
— Да, он серьёзный парень. И вообще без тормозов! — Перец позволили себе посмеяться, он хотел ещё добавить, что его повысили до зама, но передумал, — Ладно, бабуль, ты иди отдыхай, а я нам с тобой обед сделаю.
«Да уж. Не знали мы печали», — с тоской подумал я, наблюдая за тем, как «пришлая компашка» рассредоточивается по помещению. При этом Якобсон выглядел спокойным, словно так и задумано. Этого мужика вряд ли напугаешь большим количеством противников. Интересно, а антимагов он боится или нет?
Хотя нет. Похоже, я ошибся на его счёт. Мужчина в этот момент незаметно для всех делал что-то магическое. Это не было видно для окружающих, но те, кто владел выходом в астрал, всё становилось очевидным. При этом вряд ли он создавал безобидный булыжник, который придавит нерадивых остолопов. Скорее всего Якобсон соорудит что-то наподобие огромного каменного пресса и расплющит этих придурков, превратив в тоненькие блины. В любом случае, его самообладанию можно только позавидовать. Без ложной скромности скажу, что я тоже далеко не импульсивный человек, но всё-таки этот Якобсон — вообще кремень.
