— Мы сдвинулись с мертвой точки, — говорил Елкин. — У нас укрепилась сдельщина, казахи хотят зарабатывать, а следовательно, и работать. Началась массовая тяга к учебе. Вот, — он тряхнул пачкой заявлений, — просятся в бурильщики. — Он говорил знакомые слова, которые можно ежедневно видеть в любой газете, но они казались новыми, радовали всех — коменданта, завхоза, профсоюзников.
— Я думаю, время побегов, угона лошадей миновало…
Открылась дверь. Вошел казах Айдабул. Он был замечателен тем, что ежедневно с раннего утра приходил к дверям кооперации, часа по три выстаивал до открытия. Жадность к покупкам и боязнь запоздать, получить меньше, не давала ему сна и покоя, гнала к лавке. Заметив огонь в лавке ночью, он бежал узнать, не открыто ли, не дают ли чего.
— Не мешай, здесь собрание, потом придешь! — зашикали на него.
Айдабул приложил руки к груди, склонил голову и проговорил:
— Рабочие идут в степь.
— Что? — Елкин бросил пачку заявлений. — Что ты говоришь?
Айдабул повторил:
— Идут в степь, — и, сделав жалостную мину, он закатил глаза. Айдабул хотел показать, что понимает горе начальников.
Елкин прервал заседание и выбежал из конторы. За дверью стояла вся полусотня казахов, работавшая на выемке.
— Вы куда? — спросил Елкин.
— Бери нас в бурильщики, — ответили ему.
— Да вы с ума сошли! Куда мне такая уйма бурильщиков?!
— Плати пять рублей.
— Не могу.
— Тансыку платишь? Тансыка любишь и платишь?
Елкин вызвал все начальство, и все принялись уговаривать казахов остаться, обещали курсы, хорошие заработки в будущем.
Казахи твердили одно: «Плати пять рублей!»
Айдабул расписывал, что у казахов есть табуны, поля, надо сеять, идти на джейляу.
— И дома казах может заработать пять рублей.
— Пусть идут, у кого есть табуны, — сказал Елкин.
— Все уйдут, — проговорил Айдабул.
Елкин послал на выемку за Тансыком.
— Ну-ка, поговори с ними! — велел он ему.
Тансык поболтал-поболтал, плюнул и сказал:
— Пусти их! Станут умные, вернутся.
— Правильно! — одобрил Борискин. — Лучше постоим немного, зато разом вылечим всех.
Казахи получили расчет и ушли. На выемке прекратилась работа. Елкин сидел в конторе, писал докладную в Главное управление и ругался:
— Что за психология? Где не ждешь, там — бац! — подвели! Нельзя строить никаких планов.
Тансык лежал в опустевшей юрте казахов, где остался один Исатай, и пел про степь. Он не думал уходить в нее, но спеть про нее ему захотелось. Он был уверен, что ушедшие скоро начнут возвращаться.
К вечеру один из ушедших вернулся. Тансык схватил его и повел в контору.
— Один есть! — крикнул он. — Один стал умнее.
— Почему ты ушел? — спросил Елкин.
— Айдабул сказал: «Пойдешь, начальник даст пять рублей». Я проходил день…
— И ничего не получил…
— Я сказал Айдабулу: «Плати мне пять рублей, ты увел меня с работы». Айдабул засмеялся. Тогда я сказал: «Плати три рубля». Айдабул ничего не дал. Я сказал: «Пойду назад и буду получать три рубля».
Наутро вернулись все. Они, как и первый, потребовали от своего вожака Айдабула плату, и вожак бежал от своих ведомых: он испугался, что его поколотят или отнимут деньги.
Выемка снова загудела.
Через несколько дней вернулся и Айдабул — и прямо в кооперацию, но его уже исключили из списка, и ему ничего не продали. Он побежал в контору, просился, каялся, но Свернутый нос не принял его на работу и запретил жить в поселке.
Тогда Айдабул кинулся к Елкину.
— Можно сказать одно слово? — Он просительно протянул руки. — Я бедный дурак, я не виноват. Караванщик Джаиров сказал мне: «Айдабул, ты умный человек, ты можешь быть инженером», и я поверил.
— Пускай Джаиров и делает тебя инженером.
— Он сказал: «Проси пять рублей в день!»
— Я говорю, можешь идти к Джаирову! — Елкин понимал, что перед ним невелик преступник, и наказывал его исключительно для примера другим.
Айдабул обозлился и решил отомстить строителям. Отомстил он также неудачно и смешно, как и бастовал: украл пустой бензиновый бак и скрылся.
За последние две недели все, кто близко сталкивался с Елкиным, начали замечать странности в его поведении: он читал днем, ночью, на заседаниях и за обедом, стол и топчан в юрте завалил книгами, собранными по всему строительному городку. Но их оказалось мало, и он через шоферов достал еще целый тюк из Алма-Аты. Речь его стала отрывистой и подчас путаной, лицо болезненно озабоченным.
Инженер Дедов и бригадир Борискин явились к Елкину и застали его за разрезанием новой книги. «Не будет, должно быть, этому конца», — подумали они и обменялись многозначительным покашливанием.
— Садитесь! — кивнул Елкин и выхватил из кучи том в кожаном переплете. — Я хочу прочитать вам одну штучку.
— Мы не за этим пришли. — Дедов взял у Елкина том и бросил назад в кучу. — Нужно обсудить кое-что.
— Завтра.
— А сегодня?
