«Казах пришел взять из компрессорной коробки бензину. Ночь была темная. Он зажег спичку и сунул ее в коробку, чтобы посветить. Дальше взрыв и все прочее» — так расшифровала происшествие следственная комиссия.
Несчастный случай с неопытным казахом принес не осторожность в обращении с машинами, как того можно было ждать, а боязнь иметь какое-либо дело с ними, и на следующий день ни один казах не вышел в кузницы и мастерские. Елкин вызвал Тансыка.
— Почему не выходят?
— Нельзя, товарищ. Сторож видел, как огонь упал с неба и сжег машину и человека. Машины не любят казахов.
— И ты веришь этой сказке?
Тансык промолчал.
— Веришь?! Завтра ты и Джананбай пойдете в ремонтную!
Легенда об огне, упавшем с неба, быстро распространялась и обволакивала умы наивных людей паническим страхом перед машинами. В тот момент, когда никто не знал, как вернуть учеников к машинам, на участке появился Айдабул. Одетый в новый яркоцветистый халат, с лицом, лоснящимся от удовольствия и гордости, он въехал в город с караваном саксаула на переднем верблюде. Удивление было необычайное: водовоз бросил бочку, позабыв завернуть кран, сторожа саксаулового склада захлопали в ладоши и закричали:
— Ай-яй! Ай да Айдабул! Где ты достал такой нарядный халат?
Казах вместо ответа отвернул полу халата и показал шелковую подкладку.
Удивительные новости следовали одна за другой. Когда Джаирова, председателя артели, перевозившей саксаул, позвали в хозяйственную часть, он взял с собой и Айдабула. Из хозчасти они прошли в кооперацию и там получили десять кусков мануфактуры, мешок сахару, ящик махорки и двести осьмушек чаю. Погонщики уносили добро, Айдабул же разгуливал по лавке и важно приговаривал: «Вы не забудьте чего-нибудь, не потеряйте!»
И наконец самое потрясающее: Айдабул показал кассиру какую-то бумажку, и тот выдал ему две тысячи рублей. Правда, Айдабул их передал немедленно Джаирову, но получил ведь он. А это разве не главное?!
После работы казахское население строительного городка собралось к месту, где отдыхали погонщики верблюдов, всем хотелось узнать, что за важную должность получил Айдабул.
— Член правления, — сказал Айдабул и, чтобы показать еще раз свое могущество, сплюнул в сторону конторы и прибавил: — Вот ваш начальник! — Он имел в виду Плешивого.
Действительно, Айдабул был членом правления артели, перевозившей саксаул. Изгнанный с участка, он пошел к Джаирову и попросил должность. Джаиров сделал его своим товарищем и подарил халат, достойный важной должности.
Верблюды отдыхали. Джаиров уехал в ближайший аул погостить. Айдабул разгуливал по городку. Он зашел к землекопам, поинтересовался, как идут дела, и сказал, что их обижают мануфактурой и чаем.
— Видели, сколько получил я?
Зашел к ученикам, выслушал их страхи перед машинами и посоветовал не ходить в мастерские и кузницы.
— Русские хитрые. Ставят казахов к машинам — сами не хотят умирать.
Встретил Джананбая и обозвал дураком.
— Машина убила одного, убьет и тебя.
Джананбай задумался над словами такого большого человека, как член правления.
— А как же Тансык? — спросил он.
— Тансык тоже дурак. Я пойду и скажу ему: «Брось машину!»
Тансык молча выслушал Айдабула, выкурил трубку и кивнул:
— Айда!
Весь полукилометровый путь от кузницы до конторы они проклинали машины и мечтали о том, как будут возить саксаул и получать мануфактуру кусками.
— Тьфу… — Елкин выругался. — Час от часу не легче. Ну, что случилось?
— Вот он. — Тансык вытолкнул Айдабула вперед. — Он говорит, машины не любят казахов. Он скверный человек.
Айдабул, сообразив, что начинается неприятность, начал слезно оправдываться:
— Джаиров велел. Джаиров мне дал халат и сказал: «Будешь ты член правления…» Я бедный дурак…
Пригласили Джаирова. Караванщик, выслушав обвинение, с укором покачал головой:
— Наша весь караван идет в степь, домой.
— Почему же весь? Ты можешь уходить.
— Весь, весь, так надо. — Джаиров снял шапку. — Расчет есть, прощай!
— Нет, не прощай! — Елкин толкнул караванщика в глубь конторы. — Борискин, поболтай с ним! — сам вышел к погонщикам и объяснил, что Джаиров уходит в аул — согласны ли работать они. Будет у них новый председатель.
Погонщики переглянулись, подтолкнули друг друга локтями.
— Наша тоже в аул. Мануфактура, чай, сахар…
— Ну, ну?..
— Наша нет верблюд. Наша лучше уйдет.
Елкин потер лоб, шею, высморкался и рванулся к верблюдам:
— Этот чей? Этот, этот?
— Джаиров, Джаиров…
Три четверти верблюдов оказались джаировскими.
— Вот так артель… — пробурчал Елкин, потемнел всем лицом, но тут же успокоил себя: — Введем в берега, введем.
Он вернулся в контору и начал выспрашивать Джаирова:
— Какого аула, района, сколько лет, много ли верблюдов?
— Пять. — Всего несколько месяцев назад Джаирову был поставлен такой же вопрос человеком из районного исполкома. Он назвал пять, и это пошло на пользу: прислали совсем небольшой налог.
— Подпиши! — Елкин придвинул лист опроса.
Джаиров подписал с облегченным вздохом. Почему не подписать: пять верблюдов — не такая большая штука, можно всех отдать в казну.
— Дай-ка деньги! — сказал Елкин.
