Заслышав гул барабана, Ванька стремглав бежал навстречу и становился, где его никак нельзя было обойти. Спокойно подходили пионеры, Ванька кричал:
— Стой! Моя дорога!
Пионеры посылали делегата для переговоров, который убеждал Ваньку, что нехорошо хулиганить по дорогам, им нужно по делу и вообще они ему не мешают.
Ванька ухмылялся и к носу делегата подносил кулак:
— Этого не хочешь?
— Хулиган ты.
— А, хулиган? А вы смирненькие, — начинал яриться Ванька, — хорошенькие. По головке вас гладят. Тюти вы, мякиши! — Он всячески старался разобидеть делегата и вызвать на бой.
Ему страшно хотелось пробиться в кучу отряда и дать волю кулакам, он бы дорого отдал за такую потеху. Но пионеры не принимали вызова; они ждали терпеливо, когда Ваньке надоест торчать на дороге или покажется кто-нибудь из взрослых и освободит их от блокады.
Подраться с пионерами, отнять у них барабан, натешиться с ним — сделалось Ванькиной мечтой; наброситься же без всякого повода и он считал неудобным. Другое дело — школьники. Ходили они шумными толпами, без флага и барабана, не высылали делегатов, а требовали:
— Дорогу!
— Моя дорога! — отвечал Ванька и готовил кулаки.
— Ах ты шкура барабанная!
— Дурачки, учиться ходят. Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!
После этого в Ваньку летел ком земли или же снега, и бой начинался.
Ванька всегда был впереди, товарищи его за ним по два, по три, по четыре, — получался клин. Школьники обычно налезали сплошным ядром, и Ванька старался расколоть это ядро. Он ударял в середину; если кто-нибудь из помощников выдвигался вперед, то Ванька бил его по голове и кричал: «Пошел назад! Не заходи вперед!»
Он успевал бить и врагов и своих помощников. Когда ядро школьников бывало разбито, колотили каждого поодиночке.
Случалось, что Ванька отрывался от своих и попадал в сплошное кольцо врагов, тогда на него градом сыпались удары кулаками, сумками и пеналами. Он никогда не просил пощады, но битым уходил редко; гораздо чаще бил сам. Ребячье население всех улиц и переулков Ванька держал в страхе; он был так смел, что забегал на заводской двор и колотил там учеников. Степа отправился встречать Настю; на окраине поселка его остановил Ванька:
— Куда идешь?
— А тебе чего надо?!
— Не пущу!
— Пустишь!
— Нечего тебе шляться каждый день.
— А вот и буду, по два раза в день буду. — Степа двинулся вперед, но Ванька грудью загородил дорогу. Степа легонько подтолкнул его в сторону.
— Ты драться! — заорал Ванька и накинулся с кулаками…
Побитый, разобиженный, вернулся Степа в барак, у него болели руки, спина, шея, под глазом был синий кровоподтек. Ванька оказался сильней.
Возвращалась Настя одна в сумерках вечера и думала: почему не вышел Степа встречать? В поселке остановил ее проходящий мимо парень и спросил:
— Одна идешь?
— Одна.
— Одна и будешь.
Хоть были сумерки, девушка все же узнала, что перед нею Федоров Ванька.
— Одна и будешь, — повторил он. — Степку я вдрызг избил.
Настя пошла быстрей, а вслед ей Ванька кричал:
— Я буду провожать тебя. Ха-ха-ха!
Настя не спросила у Степы, почему он не встретил ее, и он ничего не сказал в свое оправдание. Она как будто не замечала кровоподтека под его глазом, он тоже не говорил о нем.
На другой день, уходя в школу, девушка предупредила:
— Встречать меня не выходи!
— Почему?
— Я не знаю, когда вернусь, у нас сегодня литературный вечер.
— Я дойду до школы.
— Не надо.
— Тебя может обидеть Ванька.
— Не обидит.
— Я все-таки приду.
— Приходи, если хочешь, чтобы я рассердилась.
Вечером Степа попытался пройти в город, но Ванька по-вчерашнему преградил ему дорогу, и парень вернулся. Он боялся вторично начать драку, у него еще не утихла боль в спине и руках.
Настя пришла в обычное время.
— Видишь, меня никто не тронул.
— А вечер был?
— Его отложили, будет через неделю.
— А чего ты запыхалась?
— Я бежала.
За девушкой всю дорогу шел Федоров Ванька. Он насвистывал и не думал приставать с разговорами, но ей было как-то не по себе, и она пустилась бежать.
— У-ух! — ухнул Ванька, а девушка понеслась еще быстрей.
Все следующие дни она и уходила одна, и приходила запыхавшаяся, красная. Настя боялась Ваньки, который всякий вечер, насвистывая, шел за ней, но признаться Степе стыдилась и боялась, что будет новая драка.
Видел Степа Настино беспокойство, догадывался, что виноват здесь Ванька, но поделать ничего не мог. Он беспрестанно думал, как отомстить обидчику, как усмирить его, и видел только одно средство — побить, напугать.
Не так уж трудно сладить с одним Ванькой, но у него целая компания, надо сладить и с ней.
Комсомолец Коркин объявил, что в ближайшую субботу состоится экскурсия молодых рабочих на гору Благодать, запись в клубе и взнос два рубля.
В субботу утром экскурсанты с котомочками собрались у клуба. Настя была среди них, пришел и Степа с узелком. Экскурсию сопровождали комсомолец Коркин и Охрана труда — Кулькова. Над ней весь путь до станции подшучивали:
— Как это ты решилась поехать, а если без тебя директор пол в бараке разберет?
— Разберет, другой настелет, — смеялась Охрана труда.
— Нет, все-таки оставить рабочих на два дня…
