— Очень странно, — вымолвил дон Эдгардо.
— Я знал, что вы будете удивлены.
— Удивлен — не то слово!
— Вы будете еще более удивлены, когда узнаете, что юный Рикардо — так зовут юношу…
— Христофоро… — поправил его Манкос, но тут же осекся и снова занял выжидательную позицию.
— Так вот, юный Рикардо собирается провести несколько месяцев с вами. Я имею в виду здесь, в вашем доме, на правах члена семьи.
При этих словах дон Эдгардо отпрянул назад с такой силой, что его пухлые щеки заколыхались.
— Вы это серьезно? — не веря услышанному, спросил он.
— Вполне.
— Но это… это невозможно! — сердито воскликнул мексиканец.
— Возможно. И я специально приехал заранее, чтобы соответственно вас подготовить.
— Да весь город будет знать, что это ложь!
— Никто не будет знать, если только ваш брат Хосе и в самом деле живет в мексиканских прериях. Кто может знать что-либо о нем? Кто? По крайней мере, в Эль-Реале?
Дон Эдгардо нервно закусил губу.
— Доктор Клаусон, — наконец проговорил он, — я всегда был вашим другом и хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я не испытываю ни малейшего желания иметь неприятности ни с вами, ни с Уильямом Бенном…
— Это уж точно, — мягко, но со значением подтвердил доктор. — Вы же знаете Бенна. Уж если он что вобьет себе в голову, то скорее умрет, а своего добьется.
— Да, мне это прекрасно известно… Господи, помоги мне! — вздохнул владелец игорного дома.
— Господь вам однажды помог, когда свел с Бенном.
— Но я уже сполна расплатился! В десятикратном размере!
— А ваша жизнь? Разве это такой пустяк? Неужели вы искренне считаете, что расплатились за нее в десятикратном размере?
Мексиканец молчал, неистово вращая глазами, словно пытаясь вырваться из-под навалившегося на него чудовищно тяжелого пресса. Однако доктор ничуть не смягчился.
— Вы ведь знаете, — продолжал он, — что Уильям Бенн бывает великодушен с теми, кто ведет с ним честную, открытую игру. У него нет ни малейшего желания загонять вас в угол. Все, что ему от вас надо, — так это чтобы вы предоставили его юному протеже место в своем доме и попробовали заглянуть вперед, во времена, когда, быть может, и вы сами сумеете извлечь пользу из этого голубоглазого молодого человека. Бенн также надеется, что вы сможете дать ему образование, обучить хорошим манерам, безупречному испанскому и присматривать за ним, как это делал бы наставник или… отец, если вам не нравится слово «наставник».
Эдгардо в упор смотрел на доктора. Какое-то время он был просто не в состоянии вымолвить и слова. Наконец, тяжело вздохнув, проговорил:
— Даже если бы не существовало других причин, я не могу взять его хотя бы потому, что не знаю, как объясню все это моей жене,
— Ну, это можно уладить! Видите ли, дон Эдгардо, очень многое зависит от того, согласитесь ли вы. Мы рассчитываем на вас…
— Скажите, — внезапно перебил его мексиканец, — этот мальчик, о котором вы так печетесь, он хотя бы немножко воспитан?
— Мне о нем ничего не известно. Я лишь уверен, что вы примете его в свой дом.
Владелец игорного дома вдруг распростер руки над головой и простонал:
— Господи, я играл с огнем, и теперь он сжигает мою душу!
Из трех сыновей Антонио Переса, отправившихся искать след Рикардо, первым выехал на поиски старший из них, Педро. Добраться до Эль-Реала по железной дороге не составляло труда. Он проделал это на крыше вагона и по приезде на место целую неделю обшаривал весь город вдоль и поперек, но не нашел ничего, что могло бы навести на след Рикардо. Вторую попытку предпринял Винсент, но тоже потерпел неудачу, и тогда стало понятно, что и младший сын, Хуан, тоже вряд ли продвинется в поисках. Однако его мать, безгранично верившая в ум и одаренность младшего сына, настояла на его поездке тоже. К тому же Антонио был по-прежнему болен, а Педро и Винсент, хотя и оправились от болезни, никак не могли найти ничего подходящего, кроме случайной, мало что обещающей работы. В доме совсем не было денег, и мать боялась, что вот-вот явится хозяин и выгонит их из жилища, забрав за неуплату мебель. Поэтому она усадила перед собой Хуана, а тот, подперев кулаком свой тощий, заостренный подбородок, внимательно смотрел на мать, ловя каждое ее слово.
— Ну что ж, — сказал он, когда она закончила, — Педро и Винсент намного сильнее меня, да и постарше. Но думаю, глаза у меня такие же зоркие, как у них. Я попробую найти Рикардо, хотя боюсь, мне тоже не повезет.
— Почему ты так думаешь? — грустно поинтересовалась она.
— Потому что если бы Рикардо хотел, чтобы мы знали, где он, то давно бы уже нам написал. А от него до сих пор нет ни строчки.
— Думаешь, он забыл нас? — еще более печально спросила мать. — Но почему?
— Он не нашей крови, — пояснил Хуан. — К тому же живет у богатого человека. С чего бы ему помнить нас?
— А с того, что мы любим его! — воскликнула мать, сдерживая в горле стон.
— Теленок забывает мать раньше, чем она забывает своего теленка, — заметил Хуан. — Но я все-таки поеду и попробую разыскать Рикардо.
— И что ты ему скажешь, когда найдешь?
