Она вспомнила их с Джейкобом разговор: он как раз вернулся домой, рассказав о случившемся в полицейском участке. Она находилась в библиотеке, металась из угла в угол, не в силах найти себе места...
Попытка спасти Джека увенчалась провалом.
Как ей быть теперь?
Захочет ли муж ее слушать? Помочь?
– Вы видели инспектора Ридли? – было первым, что спросила она.
Муж мотнул головой:
– Как я понял, он только вернулся, закончив какое-то дело. И выслушал меня почти сразу... Вы с ним знакомы?
– Не очень близко. Он вел дело о Кукловоде... и... – горло отчего-то перехватило, говорить стало сложно. – И... он близок с тем человеком, которому я хотела помочь...
– Джеком Огденом?
– Да.
Смотреть на мужа она не решалась, признание на пути в Лондон и так далось нелегко, а теперь он молчал.
– Это тот мальчик из Хартберна? – спросил наконец. Аманда кивнула. – И вы... поехали в Блай... чтобы спасти его? – Она снова кивнула, и слезы вдруг подступили – не удержать. – Почему?
– Я... – Аманда смахнула первые слезы, – я... просто... многим ему обязана...
– Чем же?
– П...пожалуйста, перестаньте! – взмолилась она, утыкаясь лицом в ладони. – Я не могу вам сказать... Не мучьте меня.
Уорд выдержал паузу, а потом все же спросил:
– У вас к нему чувство, Аманда?
Аманда головой замотала, так сильно, как будто хотела избавиться от нее.
От нее или от мыслей, что хуже пытки...
– Я... я... – как просто было бы отрицать, но лгать отчего-то не получалось. – Простите меня...
Она не видела этого, но Уорд прикрыл на секунду глаза, а потом шагнул ближе. Притянул к себе тело, подрагивающее от неудержимых рыданий, и обнял его...
Аманда запомнила теплую руку, гладившую ее по спине, и то, как плакать от этого хотелось только сильнее.
И ласка эта была хуже пощечины...
Хуже скандала, который неожиданно не случился.
… И снова дверь участка открылась. Это опять был не Джек...
Инспектор Ридли пришел следующим утром. Они с мужем встретили его в кабинете... Служанка принесла чай.
– Все разрешилось, – сказал Ридли, принимая чайную чашку из Амандиных рук. – Дело было заведомо сфабрикованным фарсом. И разрешилось б в два счета, не имей мистер Харпер собственных в нем резонов...
– Инспектор Харпер?
– Полагаю, инспектором ему больше не быть, миссис Уорд, – возразил Ридли с чуть приметной улыбкой. – Миссис Коллинз, стоило на нее надавить, изобличила в нем человека, убившего Стокманна, джентльмена, что нашли мертвым в комнате ее дочери.
– Так это был Харпер? – осведомился Уорд. – Тот полицейский, которому платил Брэдфорд за покрытие своих преступлений?
– Боюсь, именно так. Он давно погряз в этом деле... А в тот самый день пришел стребовать со Стокманна денег, знал, что он явится в бордель за девчонкой. Мисс Коллинз, однако, сбежала, и между мужчинами произошла неприятная ссора...
– … Закончившаяся убийством.
– Именно так.
– То есть хозяйка знала убийцу в лицо?
– Знала и побоялась идти супротив: он угрожал ей явиться с проверкой. Устроить всякие неприятности... Вот она и придумала на кого свалить преступление.
Аманда слушала словно в трансе, перед глазами всё плыло.
– Харпер с самого первого дня не давал Джеку жизни, – сказала она. – Он буквально ненавидел его... Спросите хотя бы доктора Максвелла.
Ридли кивнул:
– Это легко объяснимо: он считал, что тот поставлен шпионить за ним. Мою протекцию он воспринял как предупреждение... И, верно, был очень счастлив, когда чудесное совпадение сделало Джека виновным в его собственном преступлении.
… Дверь снова открылась.
Джек.
Теперь точно он!
Аманда вцепилась в створку окна, впитывая каждую мелочь в любимом лице...
Джек вышел под осеннюю морось и поднял лицо, глядя на небо. Свинцовое, плотно затянутое серыми облаками, оно, казалось, давило на пешеходов... Но он неожиданно улыбнулся. Смахнул челку с лица, поднял воротник форменного плаща и зашагал по тротуару.
Как же хотелось броситься за ним следом...
Распахнуть эту дверцу, подхватить юбку, но...
Джейкоб Уорд молча сложил газету и постучал в переборку.
– Домой, – велел он.
И Аманда, в последний раз глянув в окно, откинулась на спинку сидения в молчаливой покорности.
В тот день на обед Аманде подали мертвую птицу.
Не тех мертвых ощипанных птиц, что их повар готовил в вине или сливочном соусе с шампиньонами и свежим картофелем – эта птица была светло-серого оперения и лежала, задрав кверху лапки.
Ее крохотное, на век затихшее сердце было проткнуто шляпной булавкой...
Лакей, откинувший крышку с этого «блюда», сравнялся цветом с перчатками на руках, хозяин дома громыхнул стулом, вскакивая на ноги, Аманда даже не шелохнулась: глядела на птицу зачарованным взглядом и только слезинка, скользнув по щеке, упала на ее платье.
– Кто это сделал? – закричал мистер Уорд, да так, что подвески на люстре тревожно вздрогнули в такт его ору. – Кто посмел ЭТО сделать? Позвать повара и немедленно. И унесите это мерзкое безобразие с глаз, – указал он на мертвую птицу на тарелке жены. – Тот, кто сделал такое, жестоко за это поплатится, слово хозяина дома и дворянина.
