Олег вдруг страстно возжелал, чтобы во всех оставшихся квартирах ему попадались дети без родителей – по всему выходило, что с ними проще всего договориться. Он открыл дверь на балкон и увидел свалку из санок, лыж, велосипедов, лопат, грабель и гантелей. Судя по всему, отец просто не хотел, чтобы сын выходил на травмоопасный балкон, поэтому придумал байку про обрушение.
– В общем, это… Я осторожно выйду. Подо мной не должен обвалиться, – подмигнул мальчику Олег. Он обмакнул кисть в краску и уже шагнул было на балкон, но вдруг маленький хозяин закричал:
– Дай я!
– Чего? Нет, это опасно, парень.
– Дай! Дай! – Олегу померещилось, что у славного мальчика вдруг выросли рожки и маленький хвостик. Отступать хозяин квартиры не собирался.
– Да брось. Ты хоть писать умеешь?
– Умею. Еще как умею!
– У вас же восьмой этаж. Ты свалишься.
Мальчик надулся.
– Тогда уходи, – вдруг сказал он.
«Все дети – шантажисты», – подумал Олег, вздохнул и слез с окна.
– Ну хорошо, напиши мне букву «Е» на бумаге.
Мальчик сбегал в детскую за листком бумаги и карандашами и старательно вывел букву «е».
– Что ж, вполне, – оценил Олег. – Теперь надень теплый свитер и принеси папин ремень.
– Зачем это? – у мальчика вытянулось лицо.
– Пристегну тебя к себе. Вдруг балкон обвалится.
Мальчик молниеносно нацепил свитер и принес отцовский ремень. Олег уже открыл окно и банку с краской.
– Господи, если бы это видели твои родители, – бормотал Олег, пристегивая ребенка к себе. – Ну, план действий. Я макаю кисть в краску…
– Нет, я!
– Хорошо, ты макаешь кисть в краску. Потом рисуешь длинную палку. Потом рисуешь красивые ровные три поперечные полосочки, понял?
– Ага! – мальчику не терпелось начать.
– Все это время одной рукой ты крепко держишься за меня, понял?
– Ага!
– Как тебя зовут-то, мой юный маляр?
– Митя.
Олег вышел на балкон вместе с пристегнутым Митей, одной ногой все время оставаясь в квартире. Ему казалось неприличным разрушать отцовский миф об обрушении балкона. Он показал мальчику, какого примерно размера должна быть буква. Митя обмакнул длинную кисть в краску и, закусив язык, прицелился. Вниз капала краска. Олег крепко держал пацана за талию.
– Ну, поехали!
Митя начал рисовать очень корявую палку, каждый раз спотыкаясь кистью о выступы. Олег не выдержал, вышел из квартиры и глянул вниз, на букву.
– Митя, ты издеваешься, черт возьми!
– Чего?
– Рисуй ровно, как на бумаге!
– Бумага ровная, а тут… – оправдывался Митя.
– Тогда дай я.
– Нет! – завизжал мальчик.
– Ладно, теперь давай ровные три полосочки. Они должны смотреть туда, в сторону дороги. Не перепутай, – Олег был дико взволнован. Ко всем прочим раздражителям вдруг присоединилась мысль, что в любой момент могут прийти Митины родители.
Митя пыхтел от усердия. Но горизонтальные полоски давались ему еще хуже. Верхняя планка буквы «Е» получилась чересчур толстой и смотрела вниз, а не вбок.
– Митя, все, давай дальше я.
– Нет! – заорал дьяволенок.
– Эй, что это вы там делаете? – вдруг раздалось снизу. Олег посмотрел вниз и увидел пожилого мужчину в шляпе и с чемоданчиком. – Что вы делаете с ребенком, я вас спрашиваю? Немедленно вернитесь в квартиру, или я позвоню в полицию!
– Мы ээээ… рисуем! – крикнул Олег.
Вдруг кисть выпала у Мити из рук и упала прямо к ногам мужчины. Он отскочил, чертыхаясь.
Олег быстро вошел в комнату, отстегнул Митю и бросился на улицу, на ходу сочиняя относительно правдивую историю для сердобольного прохожего. Но мужчины под окнами не оказалось. Кисти, кстати, тоже. Только уродливое синее пятно на асфальте, прямо рядом с надписью «Юля, я тебя люблю! Гоша»
Олег еще поискал кисть пару минут и вернулся в квартиру.
– Я все! – сказал Митя, сияя.
– Что все?
– Нарисовал букву!
– Как? Чем?
– Своей мочалкой! Привязал ее к швабре.
Олег перевесился через перила. Буква «Е», кривая и толстая, казалось, корчилась от запаха свежей краски.
– Ну ты даешь! Ты же мог свалиться. Никогда больше так не делай.
– Не! Теперь так всегда буду делать. Маляром буду!
– Ужас, только не говори папе об этом, – тут Олег увидел, что ни губка, ни швабра более не годятся для использования по назначению.
– Слушай, во сколько приходят твои родители?
– В восемь.
– Я сейчас сбегаю и куплю тебе новую мочалку и швабру, ладно?
– Ага.
– Какого цвета была губка?
– Вроде желтая.
– Вроде… Маляр, тоже мне.
Олег заклеил Митину уродливую букву «Е» бумагой, предусмотрительно забрал у мальчика краску и самодельную кисть, спрятал их в подвале и помчался в ближайший хозяйственный магазин, чтобы скрыть улики.
Квартира девятая
Олег не терял надежды взять штурмом вторую квартиру за вечер. К тому же Полина позвонила и сообщила, что задержится на работе.
На девятом этаже Олегу открыла высокая седая женщина в черной одежде. На плече ее сидела ворона. Олег испугался и свою заготовленную жизнерадостную речь произнес как пономарь, при этом не сводя взгляда с вороны. Ворона тоже наблюдала за ним пристально, время от времени переминаясь с ноги на ногу.
Вдруг женщина заговорила абсолютно сказочным голосом – таким, что хоть прямо сейчас иди и озвучивай Степашку.
